Дома редко удается остаться с папой наедине, чтобы никто не мешал, поэтому я еду в суд. Я не часто бывала на работе у отца, но знаю дорогу и его кабинет.

— Соня? — удивляется папа, когда я к нему захожу.

Отец сидит за столом в очках, читает какие-то бумаги.

— Привет, пап. Отвлекаю?

— Нет, проходи. Что-то случилось?

— Да. То есть нет. Вернее, я хотела кое о чем тебя попросить.

Папа смотрит на меня встревоженно. Снимает очки, убирает бумаги в папку. Отец очень много работает, засиживается до ночи, ездит в суд по выходным. Нет, я бы судьей быть не хотела. Неблагодарная работа. Вроде и есть для судей какие-то льготы и привилегии от государства, но наша семья их на себе никогда не чувствовала. Квартиру нам так и не дали, какой-то специальной защиты у отца тоже нет, хотя бывали случаи, когда ему поступали угрозы.

Зато обязанностей у судей — до фига! Не дай бог кто-то из родственников судьи вляпается в какую-нибудь историю, это тут же бросит тень на честь и доброе имя служителя Фемиды, так что могут даже уволить. И сам судья должен вести себя, как монах. Бывают случаи, что учительниц увольняют за фотографии в купальниках в соцсетях, вот так и судью могут уволить за одну неосторожную фотографию в публичном доступе. Папа поэтому не разрешает выкладывать с ним фото, даже самые безобидные.

— Что стряслось, Соня? — отец торопит меня.

— Пап… — замолкаю, пытаясь подобрать слова. — Я хочу уехать на пару дней в Питер. После последнего звонка.

— Езжай. В чем проблема?

— Не одна.

— А с кем?

— С Димой.

Произнести это мне удается с трудом, но я себя заставляю. Лицо отца изображается удивлением.

— Ты же рассталась с этим мальчиком?

— На самом деле нет…

Папа молчит, недоуменно меня рассматривая. У меня по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Он же не расскажет маме? Он хоть и заступался за меня перед родительницей, но все равно в итоге все было так, как решила она.

Поток мыслей в моей голове прерывается тяжелый отцовский вздох.

— Пап, Дима хороший, — начинаю тараторить. — Я не знаю, почему мама так против него настроена. Он хорошо учится, он побеждал в различных олимпиадах по информатике. Да, у него не полная семья, папа Димы умер, когда ему было шесть лет. Ну и что? Очень много у кого родители разводятся или умирают, но это же не значит, что дети от этого плохие…

— Я верю тебе, Соня, — перебивает меня отец. — Если ты говоришь, что этот мальчик хороший, то я тебе верю.

Я тяжело сглатываю и, не мигая, жду, что отец скажет дальше.

— Что от меня требуется? Сказать маме, что я отпустил тебя с этим мальчиком в Петербург?

— Нет! — испуганно протестую. — Я вообще не хочу, чтобы мама знала, что на самом деле мы с ним вместе. Я думала, сказать ей, что поеду с Лилей и Ульяной. Но все равно боюсь, что она меня не отпустит.

— Я скажу ей, что сам решил подарить вам с девочками эту поездку в связи с окончанием школы и твоим днем рождения.

Я не верю своим ушам!

— Правда…? — лепечу.

— Да.

— И ты не расскажешь маме правду?

— Не расскажу.

В этот момент меня переполняет просто щенячья благодарность.

— Папа, спасибо тебе большое, — подскакиваю с места и тороплюсь обнять отца. — Папочка, спасибо-спасибо-спасибо. Дима правда очень хороший. Он никакой не уголовник, как говорит мама.

— Если тебе понравился этот мальчик, значит, так и есть, — папа прижимает меня к груди и целует в макушку.

У меня аж слезы на глазах выступают.

От отца я ухожу счастливая, как никогда. Вечером папа объявляет маме, что дарит мне на день рождения и окончание школы поездку в Питер на два дня с лучшими подругами. Мама сначала удивляется, потом возмущается, но отец тут же это пресекает.

— Я поеду с ними, — решительно заявляет мать.

— Нет, — отрезает отец.

Тогда родительница идет звонить мамам Лили и Ульяны. Я это предвидела, поэтому мы с девочками разработали план: они говорят своим родителям, что едут со мной в Питер, а сами отправятся куда-то тусить с Сережей, Вовой и Никитой. Мероприятие устраивает Свиридов, вроде дома у кого-то из ребят с его футбольной команды.

Мамы подруг подтверждают моей, что отпускают дочерей в Петербург, и наконец-то родительница успокаивается. Правда, меня то и дело посещает страх, что она заявится к нам с Димой в гостиницу так же, как заявилась в коттедж к одноклассникам. Но папа пообещал мне, что никуда маму не отпустит, если она решит поехать.

В любом случае мне уже будет восемнадцать, так что по фиг.

После последнего звонка одноклассники собираются пойти отмечать это событие. Меня, естественно, не зовут. После маминого рейда я все еще в черном списке у них. Да мне и наплевать. Я больше этих людей никогда не увижу. Так что после торжественного события в школе я чуть ли не вприпрыжку от нетерпения тороплюсь домой собирать вещи.