– Это - комплимент! Как ты надумала? И разодета - ну-у-у!

– Соскучилась!
– бойко сказала женщина.

– Ну, иди сюда! Петровна, самовар, живо!

Взяв Лодку за руку, он вёл её, сгребая ногами половики и путаясь в них, а она облизывала губы, осматривалась и дышала как-то особенно ровно, глубоко.

– Садись! А я - лампу зажгу. Хорошо, что ты пришла, чёрт! Понимаешь больше недели сижу, как сыч в дупле; скучища зелёная, хоть вой! А, чёрт, палец ожёг!

Он никогда не говорил так много, и Лодка смотрела на него с удивлением. Всегда грубый, подозрительный, недоверчиво ухмылявшийся, сегодня он был не похож на себя, мягок, говорил тихо и со странным вниманием поглядывал на окна.

– Что на улицах - тихо?

– Ночь ведь.

– Это ничего, ночь! Теперь... такие дни... короткие, что шум не убирается в них и остаётся на ночь. Вчера, около полуночи, вдруг - в окна стучат! Да! Сначала в одно, потом в другое. Я лежу и думаю - а вдруг влезут, чёрт их возьми!

Лампа у него гасла, когда он вставлял стекло в горелку, но это не раздражало его; всё тише он рассказывал:

– Выйдешь на улицу - везде какие-то нахальные рожи! Все кричат, смотрят октябрём, - да ведь теперь и есть октябрь!

Он зажёг лампу, вытер дрожащие и запачканные руки о полы пальто и пошёл куда-то в угол, с трудом двигая тяжёлые ноги, в ночном белье и больших войлочных туфлях.

– Эти маленькие городишки - точно мышеловки, ей-богу!
– тихо говорил он.
– Попадёт в такой город человек, и - капут ему! И - капут!

В комнате пахло водкой, табаком и прокислыми огурцами. Все вещи казались сдвинутыми с места, и даже белая изразцовая печь с лежанкой тоже любопытно высунулась на середину комнаты и осматривала её блестящим жёлтым глазом отдушника.

– Ты смотришь, где кровать?
– говорил Жуков, стоя в углу перед шкафом и звеня стеклом стаканов.
– Кровать рядом. Я сплю здесь, на диване. Кровать у меня хорошая, двуспальная...

– Вы что там делаете?
– спросила Лодка, подходя к нему.
– Нужно на стол собрать? Дайте сюда - что это?

– Это? Погоди - кажется, ром, а может быть, коньяк. Сейчас попробую. Старуха бьёт бутылки, переливает из двух в одну...

Вытащив пробку, он поднес бутылку ко рту - женщина отняла вино.

– После попробуете! Сначала соберём всё как следует, благородно, на стол, потом сядем, будто муж и жена. Будто я приехала, - жена приехала.

Приставив ко лбу ладонь, он смотрел на неё из-под козырька и неопределённо говорил:

– Как ты однако - что это ты?

– Ничего!
– ласково сказала Лодка.
– Просто, - у вас гостья, молодая женщина, а вы - прицеливаетесь, как бы сразу напиться...

Жуков засмеялся неожиданно громко.

– Женщина!
– кричал он сквозь смех.
– Да, чёрт, ты - женщина!

Собирая на стол чайную посуду и бутылки, она ощупывала глазами углы, мимоходом постучала пальцами по чернильнице из какого-то белого металла, стоявшей на конторке, незаметно взвесила на руке чайные ложки и неодобрительно покачала головой.

Жуков сидел на диване, следил за ней, жмуря глаза, поглаживая усы и чмокая толстыми губами.

– Нехорошо у вас!
– строго заметила Лодка.

– Нехорошо, - не то соглашаясь, не то спрашивая, повторил податной инспектор.

– Хлам везде, пыль, не прибрано - ай-ай!

– Это всё старуха!

– А ещё образованный вы!
– корила его Лодка.
– Разве образованный человек должен в таком беспорядке жить?

Жуков сморщил лоб и попросил:

– Бро-ось! Я, право, рад, что ты пришла! Всё-таки - не один. Собираюсь кота завести - нет нигде хорошего кота!

Она села рядом с ним и, когда он обнял её, сказала, хмуро разглядывая его лицо:

– Что это как вы стареете?

– Скучно, Глаша!

– Мешки-то какие сделались под глазами!

– Перестань ты! Это ничего, мешки. Я тут пил немножко, вот они и сделались. Да! Я вот всё думаю: как дёшев человек в России! И как не нужен никому, ей-богу!

Сокрушённо качая головой, Лодка перебила его речь:

– Ах, Евсей Лиодорович! Не могу я забыть, как вы тогда упали и как испугались! Ведь вы это помереть испугались?

Жуков дёрнулся всем телом, заглушённо крикнув:

– Ты что? Чего тебе?

– Мне? Ничего!
– удивилась она, ласково гладя его отёкшее лицо мягкой, тёплой ладонью.

– Зачем ты ноешь?
– проворчал он.
– Пришла - и сиди, - сиди, этого, как это? Как следует, одним словом. А то - ступай, откуда пришла!