– Вероника, выходи. Я знаю, что ты здесь! – Первым делом Руслан проверил кухню.

Нормально поесть вчера времени не было. Морковка или огурец в руках Пожарской вызывали у него стойкие порнографические ассоциации, и выбивать их из головы приходилось тут же. Клин клином. Не жалея ни стола, ни подоконников.

Кофе тоже попить не смогли. Эта вредная коза потребовала сливок. Десятипроцентных. Безлактозных! Каких Руслан в глаза никогда не видел и уж тем более не держал у себя на даче.

Чтобы добыть даме желаемого, пришлось снова пахать в поте лица.

Нашел, где смог! Кормил прямо в рот, заставляя глотать все до последней капли и качественно слизывать, чтобы не осталось и следа.

Остывший кофе после этого пить, конечно, было невозможно. Но драгоценная гостья никаких новых изысков и не потребовала. Добровольно на нетвердых ногах прошла в спальню. Разогретая до состояния «Сразу в бой», опустилась на локти и уже через пару минут орала сытым голосом, как ей всего хватило и больше никаких белковых продуктов никуда не предлагать.

В общем, не до еды было вовсе. И даже попить воды из кровати никто не отлучался.

Обменяй сейчас Вероника секс на знакомство с холодильником, у Руслана ни одного возражения бы не возникло. У самого желудок ревел, как мотор старой Волги.

Но ни в кухне, ни в столовой этой бедовой бабы не оказалось. В бильярдной на втором этаже было пусто. И лишь странный шорох со стороны туалета спас одну упругую шуструю задницу от серьезных поисков с последующими карательными мероприятиями.

– И что ты тут делаешь?

Распахнув дверь санузла, он облегченно вздохнул и привалился к косяку.

Наряженное в вечернее платье с блестками, огромный вязаный шарф и шубку, Сиятельство как пялилось в свой телефон, так и продолжило пялиться. Лишь когда Руслан вырвал его из холодных рук, расфуфыренное чудо соизволило поднять взгляд на хозяина дачи.

– Что это за место вообще? – Огромные круглые глаза уставились на него не мигая. – Ни интернета, ни связи. У тебя здесь беглых президентов прятать можно. Сами не уедут. И их никто не найдет.

– Спасибо за идею. В следующий раз обязательно прихвачу с собой какого-нибудь беглеца.

Долго рыться в телефоне не пришлось. Из всех приложений открыто было только такси. Но, к счастью, даже у этой умной гну не хватило мозгов подняться на второй этаж, где в углу на барном стуле кое-как, но все же ловился сигнал.

– Я не буду здесь с тобой оставаться! – Минута удивления прошла, и Пожарская бросилась в словесную атаку. – У меня свой дом. Работа. И машина черт-те знает где застряла! Мне нужно срочно отсюда выбираться!

Она воинственно выдвинула вперед острый подбородок. Валькирия, не меньше.

– И по этому поводу ты решила надеть все лучшее сразу? – Руслан осклабился. – Отбывать, так при параде?

– При параде, да?! – Ведьма аж на крышке унитаза подпрыгнула. – Кто мне в чемодан одни вечерние платья бросил? А?! Кто брюки вчера порвал? А?! Я уже не говорю, что любимый шарф до сих пор на заборе висит, а из косметики с собой только щеточка для бровей.

Словно именно последнее было самым печальным, на слове «щеточка» Вероника всхлипнула и с разгона ударила Руслана кулаками по груди.

– Кобель. Похотливый! Даже не подходи ко мне больше! – Она буквально впечаталась в мужской торс. Изо всей силы замолотила ладонями по плечам, рукам – везде, где доставала.

– Да не буду я к тебе больше подходить.

Нисколько не мешая себя избивать, Бадоев аккуратно снял с Вероники шубку. Потом, пока не задушила себя, размотал шарф. И лишь после попытался погладить. Как ребенка – по голове.

– И жить я здесь с тобой не собираюсь! – прилетело вместе с пощечиной. Несильной. Скорее как ласка.

– Не собирайся. Конечно.

С новым вздохом он взвалил эту раскрасневшуюся амазонку на плечо.

– И ни есть. Ни пить, – раздалось в районе лопаток. Уже не так воинственно. С каким-то отчаянием, с тоской. – Ничего не буду.

– Я тебя понял. – Перед тем как пристроить сладкую попу на стул в кухне, Руслан погладил упругие ягодицы. – Мне еще вчера был дан приказ закатать губу. – Открыл холодильник. – Вот сейчас поедим, и снова буду закатывать. Все, как ты просишь. Ничего больше. Ничего меньше. Исполнительность превыше всего.