Из-за этого взгляда Вероника настолько потерялась, что сама не заметила, как оказалась снизу. Смотрела. Тонула. А горячий язык вылизывал каждый миллиметр кожи. Жадные губы насиловали ее рот, плечи и шею, оставляя метки.

Картина «Здесь был мужчина» поражала ассортиментом мазков и цветовой палитрой. Все оттенки красного на белой, как пергамент, коже.

С такими доказательствами врать самой себе было невозможно.

Хотела? Хотела!

Получила? О да! Больше, чем надеялась!

Понравилось? Сильно! До сладкой боли внизу живота от одного лишь воспоминания. И блаженной улыбки, которая упорно тянула уголки губ в стороны.

Пожалуй, ради этого можно было простить и животную грубость Бадоева, и отметины, и даже самый первый раз без защиты.

Об этом моменте Вероника вообще старалась не думать. Включила страусиную тактику, да и большой опасности, скорее всего, не было.

Заразить ее какой-нибудь дрянью Руслан не мог. Во всяком случае, все его офисные антистрессы регулярно проходили медосмотры и на здоровье не жаловались. Заделать ребенка... Даже этот трудолюбивый осеменитель неспособен был совершить чудо и изменить невеселый диагноз.

«Стоп! Стоп! Стоп!» – на мыслях о диагнозе Вероника тряхнула гривой и легонько отхлестала себя по щекам.

Следом за диагнозом обычно вспоминался Паша с его новостью про беременную любовницу. Потом – жестокие слова врача о том, что шансов на естественное оплодотворение очень мало. И как вишенка на торте – собственные слезы в подушку.

Учитывая, что из развлечений в этом доме был только член хозяина, и то лишь по ночам, с мыслями о детях можно было повеситься.

«Я просто обязана найти себе занятие! Чем скорее, тем лучше!» Так и не испробовав сауну, Вероника вернулась на кухню и принялась усиленно думать.

Перспектива заработать депрессию мотивировала качественно. Опыт офисной работы ничем не помогал. Но спустя полчаса она уже приступила к выполнению целого списка задач.

Обернутый в целлофановый пакет мобильный телефон взлетел высоко в воздух, отправляя первое сообщение паникерше Лене.

Сосед, который до этого внимательно поглядывал за ней через забор, завел снегоуборочную машину и въехал во двор.

А на сковороде, порезанное на идеальные стейки, зашкварчало мясо.

Как Руслан и предполагал, на утреннюю планерку он не успел. Фёдор уже распустил бойцов, когда Бадоев поднялся на этаж службы безопасности, потому пришлось собирать всех заново.

Скорость, с которой это стадо бездельников стягивалось в переговорку, поражала воображение. Зомби на кладбище, вероятно, ползли бы быстрее. Каждый считал своим долгом заглянуть по дороге в приемную начальника, пустить слюни на пустой стол его секретарши и только потом плёлся дальше.

Как итог планерка больше напоминала утро стрелецкой казни. Нагоняй получили все от Фёдора до охранников на парковке. Никакие отговорки в виде того, что завтра тридцать первое декабря и жены уже строгают оливье, не были засчитаны.

Каждый получил персональное задание на выходные, а некоторые, самые одаренные, – дополнительную смену под бой курантов.

После такой планерки встреча со Штерном, начальником охранного бюро, занимавшегося внутренней проверкой, прошла как по маслу. Шпионов среди его охламонов по-прежнему не было. Придраться к качеству работы Штерну тоже не удалось. А результатами расследования по делу Пожарской этот мудак делиться отказался.

Молчал как рыба, когда Руслан интересовался о судьбе бывшего хахаля Вероники. Изображал, что ничего не знает о владельцах Фольксвагена. Скалился своей дебильной еврейской улыбкой, когда запросил результаты экспертизы по Тойоте.

Бесил, в общем. Чуть больше, чем всегда, но не настолько критично, чтобы Бадоев забыл показать, где дверь, и тут же связаться с собственным осведомителем в охранном бюро.

Ответы на все вопросы с копиями допросов и осмотров оказались на руках у Руслана уже к обеду. В принципе, после их получения можно было с чистой совестью возвращаться на дачу.

Машину сестра уже вернула. Доставленные курьером продукты лежали в багажнике. А конфискованный у сисадминов спирт для надёжности перекочевал в сейф.

Никаких срочных дел не осталось, но Бадоев все же задержался. Ещё раз промыл мозг каждому подчиненному, который должен был дежурить в выходные. Высверлил взглядом пару дырок в голове у Фёдора. Лишь потом, спокойный как слон, двинулся за город.

На сердце ничего не ёкало. Вся злость была спущена на работе. И от предвкушения горячей встречи приятно подергивало в паху.

Таким, довольным, Руслан доехал до поселка. Вспоминая, где в домике разложил презервативы, притормозил у дачи.