– И не думай!

Готовый в любой момент перехватить эту ненормальную, Руслан вытянул ноги и блаженно потянулся.

– Я и не думаю. Я ухожу! Тебе нужны результаты анализов, ты их и узнаешь. А мне пора на работу.

Вероника все же спрыгнула с кровати и босиком гордо промаршировала за своими сапогами.

– На работу не нужно. С сегодняшнего дня у тебя отпуск.

Всем разговорам Руслан предпочёл бы, чтобы Вероника вернулась к кровати и ещё раз прошлась по палате. От одного только вида на округлые ягодицы жизнь становилась прекраснее и ярче. Но предупредить он был обязан.

– Что?

– Пока на две недели, а потом... – Правый уголок мужских губ дернулся. – ...как пойдет.

На слове «отпуск» Вероника встала как вкопанная.

– Не поняла. Я не отпрашивалась в отпуск. Только на пару часов сегодня утром.

– Где пару часов, там и две недели. – Руслан лишь пожал плечами.

– Ты что-то сказал генеральному?

Пухлые губы сжались в нитку, и уже не только голова, но и весь корпус начал медленно разворачиваться в сторону Бадоева.

– Сказал, что жить без тебя не могу и, пока не простишь, на работу не верну. – Он даже не улыбнулся.

– Еще раз повтори, пожалуйста!

Пожарская по-собачьи наклонила голову вбок и нахмурилась.

– Совсем не могу без тебя. Думал, что отпущу, и все пройдет. А оно не проходит. – Руслан похлопал кулаком по груди. – Вот тут засела. Ни время, ни работа не лечит. На стену уже лезть готов.

– Ты это... Клин клином попробовал бы! Хотя... – Узкая ладонь прижалась ко лбу. – Кого я учу?! Ты, небось, за эти недели со своими бабами стол совсем расшатал. Из-за этого, кстати, и сердце может болеть. Переутомление!

– На мой стол теперь можно мощи святых класть! Он твоей пятой точке не изменял!

– Тогда диван. – Вероника брезгливо передернула плечами.

– А на диване впору утренний молебен проводить. Аж светится от святости.

– Пожалуй, проверять не буду. Моей, как ты выразился, «пятой точки» там больше не будет, так что все равно.

– Я бы так категорично не заявлял.

Любоваться босой разъяренной валькирией было приятно, но ладони уже зудели от желания притянуть эту упрямицу к себе и хоть на полчаса подпереть чем-нибудь дверь.

– Знаешь, как оказалось, в мире много интересных мужчин кроме тебя.

Вероника даже руки сложила на груди. Неприступная, как Брестская крепость! Роскошная, как богиня.

– Только у тебя с ними ничего не было... – Хищно ухмыльнувшись, Руслан наклонился вперед. – И не будет.

– И кто же мне помешает?!

– Я!

– Руслан Азимович, губу закатайте, – Вероника демонстративно перешла на «вы». – Я тут наступила на нее, кажется.

– Будешь хорошей девочкой, я тебе на всего себя наступить разрешу.

– Да я скорее в монастырь уйду. – Вероника фыркнула.

– Не-е-т! Ты уйдешь в мой дом. Поселишься в моей кровати. А дальше мы что-нибудь придумаем.

– Что-нибудь?

Теперь к злости на лице Вероники добавилось что-то еще. Глаза заблестели, а губы дрогнули. Совсем как во время прощального разговора.

– Я искуплю свою вину. – Уже без улыбки, с такой же болью Руслан протянул к Веронике руки. – Все исправлю. Не знаю, правда, пока как.

– Да ты... Да ты...

Ее затрясло. Ладони сжались в кулаки. И, не сдержавшись, она маленьким ураганом налетела на Бадоева.

– К черту ты пойдёшь! Понял?

Правая рука ударила по левой щеке.

– Видеть тебя больше не хочу.

Левая обожгла правую щеку.

– Солдафон! Животное! Чудовище!

Удары посыпались без остановок.

– Ты больше и пальцем меня не тронешь! Я лучше в монастырь уйду, чем снова с тобой буду. Да я...

Будто копила эти фразы все двадцать дней, Вероника кричала и кричала. Лупила Руслана, не жалея своих ладоней. Не сводила взгляда с его глаз.

В результате оба так увлеклись, что не заметили, как в палату вошел доктор.

– А что это у нас такое происходит? – Он даже очки протер, будто не поверил своим глазам. – Кто разрешил тревожить мою пациентку? – Сурово уставился на Руслана.

Чуть не кончивший от пощечин, тот лишь криво улыбнулся в ответ. Но следующей фразой доктор стер улыбку и заставил раскрасневшуюся парочку побелеть.

– Вероника Георгиевна, в вашем положении лучше беречь себя. Никаких стрессов и физических нагрузок.

– Э-э... в каком положении?

Словно мозг резко перегрелся и включилась вентиляция, Пожарская начала активно хлопать ресницами и облизывать губы.