Я, наверное, до конца так и не понял, что только что произошло. Словно рядом разорвалась граната и меня контузило. В кабинете гробовая тишина, смотрю в окно, снова идет снег.

— Роман Александрович, вот, я вспомнил, у меня отличная память на лица.

После стука в дверь входит Сергей, протягивает открытый журнал, не хочу смотреть, примерно знаю, что увижу в нем.

— Я ведь помню, что лицо знакомое, и видел своем недавно. Так и есть, это интервью в одном из экономических журналов с олигархом Дымовым Владимиром Сергеевичем, а вот и семейное фото.

Беру из рук юриста журнал, глаза цепляются лишь за заголовок, что крупным шрифтом выделяется на фоне всего текста: «Наследницы огромной империи очаровательные сестры Дымовы». На одном из фото мужчина в строгом костюме и две девушки на фоне стеллажей с книгами.

Даша старается выглядеть серьезно, но в глазах огонек, а на губах легкая улыбка, волосы откинуты на одно плечо, строгое платье, все очень достойно, как и положено дочери миллионера. Другая девушка чуть моложе, ниже ростом и кажется серьезней, темные слегка вьющиеся волосы, тонкая оправа очков, в руках планшет.

Сердце гулкими ударами отдается в груди. А я смотрю на мою Орешкину все не в состоянии собрать себя в кучу.

— Оказывается, наш секретарь — богатая девочка, вот, смотри, Роман Александрович, там еще написано про жениха и слияние капиталов. Ну, это ведь так естественно, деньги тянутся к деньгам. Богатые папочки женят своих наследников.

— Когда вышел этот журнал?

— Ноябрьский выпуск.

— Понятно. Спасибо тебе, иди.

Сергей уходит, а я снова смотрю в окно. По логике, все должно сложиться, как в дрянном сериале или поганом романе. А я, как главной и недалекий герой, посчитаю свою девушку предательницей, что она специально втерлась мне в доверие, залезла в постель, а потом, манипулируя чувствами, склонила к продаже фирмы.

Полный бред.

Орешкина — точнее, Дымова Дарья — кто угодно, но только не великая манипуляторша. Хочу напиться, чтоб мозг отключился и не думал, а еще — чтоб не было так больно и противно на душе.

— Вершинин! Вот ты где. Чего на звонки не отвечаешь? Где секретарша? В приемной пусто заходи и бери что хочешь.

Хочу ответить, что все и так уже забрали и увели, но молчу.

Ржевский врывается в кабинет, даже не оборачиваюсь, стою на месте, сжимая в руках журнал, в нем моя любимая девушка держит под руку отца, который хочет купить мою фирму.

Не скажу, что дела настолько поганые, бывало и хуже.

— Ты представляешь, встречаю я Катю, ну, я тебе рассказывал: дача, муж. И она заявляет, что беременная. Я в шоке, да какая, говорю, беременность, милая моя? Мы с тобой всего-то пару раз встречались. Когда ты успела? Ирка ее увидела издалека, устроила скандал, чуть глаза не выцарапала. Думал, поседею или облысею после таких новостей.

Ржевский останавливается рядом, смотрит в окно, потом на меня.

— Вершинин, что случилось-то?

В другое бы время я бы с удовольствием послушал эту увлекательную историю про женщин Ржевского, беременность и выдранные волосы, но не сегодня. Показываю ему журнал, Макс так же, как и я, смотрит на фото, потом читает.

— Чудные дела. Значит, про жениха — это правда?

— Наверное.

— А то что она девочка непростая, ты сам так и не понял?

— Догадывался, шубка, брюлики, дорогие шмотки.

— Но это все лучше, что она не чья-то содержанка, просто с папой не повезло.

— Наверно.

— Эй, эй, друг, Рома, ты завязывай. На тебе лица нет. Может, напьемся?

— Было бы хорошо.

Я правда не узнаю сам себя, полный ступор, режим свободного падения закончился, и я со всего маха ударился о землю, да так, что не чувствую боли, меня просто нет.

Знала ли Даша о планах отца? Что она вообще делала в этом городе, когда, по словам Дымова, должна быть с женихом в Майами? Значит, он сам не знал, что его дочь здесь, и ее появление из-под моего стола было полной неожиданностью. Так же, как для меня все сказанное им.

А еще она постоянно что-то хотела сказать, а я останавливал.

Позади меня Ржевский шарит по шкафам, находит подарочную бутылку коньяка, два бокала, ставит все на стол. Потом уходит в приемную, откуда-то появляется шоколадка и нарезанный лимон.

— Так, давай иди сюда. Реанимация подъехала.

Выпиваю залпом, совсем не чувствуя вкуса.

— Ну и что дальше?

— Помнишь Любу?

— Которую?

— Ту, что с отцом крутила семь лет назад. Из-за которой он потом…

— А, да, конечно.