— Ты с ним знакома? — подаёт голос Дарт, удивленно смотря на меня.

— Конечно! — смеётся Агния, опережая меня с ответом. — Она почти правая его рука или левая. — поворачивается ко мне. — Круто же сравнила? Ахахах. Ахахах. — острое желание на неё наорать и заткнуть борется с правилом «с моделями, с которыми работаю или работала, я всегда придерживаюсь делового этикета. Все чинно и благородно, без участия средних пальцев и чувственных слов могучего русского языка.»

— Давай не будем о нём, хорошо? Но я ему сообщу. — надеюсь, в голосе достаточно сцен убийства, и она прекратит гнать меня к красной линии. — Ты запустила новую линию одежды? — безотказный приём по смене темы. Придётся ушам еще немного истечь кровью, но зато она перестанет болтать лишнего.

Ее «бренд» — это покупка товаров с алиэкспресс и сто процентная наценка. Просьбу отснять вещи я в своё время отклонила. Знать про откровенное дурилово, да ещё участвовать в этом… Нет, покорно благодарю, идите дальше лесом. Вот знакомых девушек с их серебряными украшениями, я с радостью фотографировала, зная, как много они вкладываются в дело, а здесь — точно нет.

Через двадцать минут ее рассказа на высоких частотах, убивающих желание воспринимать информацию через слух, я замечаю нервные подергивания и на лице темнейшего. Надо будет поделиться с ним капельками. Энакин первое время пытался строить из себя джентльмена, но до немигающего Эрика ему ох как далеко…

Клон что-то шепчет на ухо Агнии и та, встрепенувшись, сообщает, что рада бы посидеть ещё, но у них в ресторане должна состояться встреча, и вторая сторона, кажется, наконец-то, приехала. Я бы этой стороне вставила по первое число: «Какого хрена так долго идём?! Из Китая пешком что ли шли? С китайской стены спуск не могли найти?»

— Фотографировала ее. — произношу, когда мы остаемся с Даниилом и тишина с упоением выдыхает. Не то, чтобы я подозревала Вейдера в недалекости, но никогда не знаешь, какой след оставит на тебе общение с Кольн.

Эрик два дня истерично ржал.

Я зло называла его лошадью Пржевальского и капала себе в стакан капли.

— Это я понял. — усмехается Дарт и просит официантку нас рассчитать.

— Но удивился, что ты знакома с этим, как его… Домиником. — произносит он на выходе из ресторана. — Это разве не тот, про которого говорила Катя?

— Да, тот самый. — соглашаюсь. — Гундосая именно его работы показывала тогда в машине.

Больше он ничего не говорит и не уточняет, но мыслительный процесс четко прослеживается на его лице, запуская во мне неприятные щупы, движущиеся медленно и бесшумно и начинающие переполнять внутренности вопросами, приводящими к неприятным итогам: Доминик Картер известнее меня…Не думает ли он, что я специально скрыла близкое знакомство с фотографом и с коварным умыслом, коза такая, не предложила их познакомить. Хотя, в Зимбабве коза священное животное…

Ведь куда приятнее устроить съемку с нашумевшим фотографом, чем со мной, если даже этот нашумевший это…

— Ты хотел бы устроить фотосессию для Sky с ним? — один из прокачанных навыков с родственниками — это умение совершенно обыденным голосом задавать вопросы, которые по сути ожесточенно тебя злят, и ты готов кидаться перчатками и тут же стреляться.

— Нет. — без раздумий отвечает Даниил. — Мне нравится мой фотограф.

Волна гнева смывается и оставляет внутри лёгкий приятный ветерок, щекочущий глупое эго.

— А почему она сказала, что ты знаешь всех его моделей? — зазевался, с пристани упал…

— Это я помогла ему найти Агнию. — ведь не вру. — И да, знаю почти всех.

Кидаю на него взгляд и внутри начинает нервно биться темная птица.

Мы почти доходим до моей машины, куда заранее загрузили все вещи со съёмки.

— А ты, — изрядно стараясь звучать игриво и шутливо, произносит он. И я надеваю маску безразличия. — И музу его тоже знаешь?

— Ага. Хочешь, чтобы я вас познакомила? — смеясь уточняю. Зачем? Зачем я это спрашиваю? Потому что знаю, к чему он клонит. Или мне нравится акт причинения боли себе? За день открыла для себя садо-мазо? Срочно найти бдсм-кружок?

Он как-то странно смотрит. Сканируешь, зло инопланетное? А хрен тебе, я с папой научилась полному лицевому бесчувствию, если готова к атаке.

А я была готова.

Он хмурит глаза:

— А ты можешь?

— Конечно! — мне отчего-то неприятно в эту минуту. Не понимаю, почему… Я его почти не знаю. Мы друг другу никто. Он мне ничего не должен. Или я думала, что глупое предложение про совместный просмотр Покахонтас, это почти… почти что? Почти приглашение на свидание? Ха. Я смеюсь тебе в лицо, Ника Туманова. Смеюсь в лицо!

— А ты не будешь против?

Последовательность.

Она, твою медь… так иногда важна. Ведь он сначала спрашивает «могу ли я познакомить? И лишь потом «не против ли я?» и никак не наоборот. Хотя какая похер разница.

Желание послать его в центр композиции статуи Давида как никогда велико…

— С чего? — ещё одна искренняя широкая улыбка. — Мы с тобой только пофотографировались, а не детей крестили.

— Никогда не знаешь… — можешь это свое придыхание на мне не репетировать, козлина.