Но стоит убедиться, что все реально, как незнакомое чувство радости распространяется по телу теплыми колыханиями. Хотя недоверчивая предсказательница все еще придерживается принципа: «Валим…».

Я столько лет мечтала, чтобы он обратил на меня своё внимание. Мечтала перестать быть надо-сыном. Мечтала, чтобы он заметил свою дочь Нику и вот, чудо произошло… но… почему? Что изменилось? Я забыла, что пришила себе что-то между ног? Да вроде ничего там не болтается…

— Даниил, — довольный папа обращается к Дарту, который сидит рядом со мной. — Расскажешь новости?

— Конечно, Илья Олегович! — ладонь Темнейшего опускается на мою, сжимает. Он улыбается мне, затем поднимается на ноги и, взяв в руки иностранный журнал, демонстрирует свое фото на обложке.

Это одна из тех фотографий, которую мы с ним получили на съемке. Серый костюм и уверенный взгляд сделали свое дело…

Энакин под разными соусами хвалит мою работу, говорит обо мне, как о настоящем профессионале и рассказывает о восторге работников самого Sky. Получив материалы, они поменяли очередность и напечатали статью о Дарте раньше положенного срока. А на словах о том, как они заинтересовались фотографом и хотели бы позвать на полугодовую стажировку, рука папы опускается на мою ладонь. Я вздрагиваю и не верящими глазами застываю на месте. Хочется потыкать пальцем в мужскую ладонь, накрывающую мою. И страшно пошевелиться, чтобы не спугнуть галлюцинацию. Но, подняв испуганный взгляд на отца, я получаю его улыбку и довольный кивок.

Сердце стучит с бешенной скоростью. Революционеры ушли, но слезы предательски проявились… Папа меня видит! Папа меня видит! И улыбается мне! Он мной гордится. Мной! Никой! И, может, даже любит меня… хотя бы чуть-чуть…

Дарт после удачной речи садится, и папа поднимает бокал:

— За мою Нику! И ее поездку! — объявляет он и все повторяют:

— За Нику!

Ловлю взгляд Насти, которая игриво смеется над чем-то, что ей шепчет сын Гелиоса. Сестра хитро смотрит на меня, делая глоток вина, и я вижу, как ее красная помада оставляет след на прозрачном стекле.

Темнейшество наклоняется к моему уху:

— Удивил? — самодовольно спрашивает он и получает мой благодарный кивок. Затем шепчет тихо, так, чтобы смогла услышать только я. — Не представляешь, как сильно я тебя хочу.

Я вспыхиваю, а Энакин с ухмылкой тянется к своему вину.

*

— Хороший мальчик. — говорит папа о Данииле, позвав меня в свой кабинет после окончания торжественной части семейных посиделок.

Подобной аудиенции я удостаивалась лишь пару раз в школе, когда получала двойки, и еще раз, объявив о нежелании продолжать карьеру юриста. — Рад, что ты поменяла свои специфические вкусы и выбрала достойного себе по статусу и положению.

— Пап, — от его слов в груди неприятно разливается тягучая, скользкая отрава… но я не хочу ругаться. Не сегодня. Пожалуйста. Поэтому кусая губу, произношу. — Мы с Эриком просто друзья. — ведь это правда.

— И так пускай и остается. — морщится он. — Ты же не хочешь меня снова разочаровать?

Задница повторяет: «Валим… и скажи отцу, чтоб впредь предохранялся», но я молчу, уверяя себя, что не предаю лучшего друга, а просто не хочу сегодня в очередной раз сориться с отцом. Эрик бы точно одобрил мое поведение. Он всегда повторяет: «Это твой отец. Мы не выбираем родителей, но, если бы не они, мы не появились бы на свет. Только за одно это они заслуживают уважения.»

Папа расценивает мое молчание по-своему и начинает рассказывать про дела компании, чего раньше тоже никогда за ним не наблюдалось. Оказывается, у него были финансовые трудности, но теперь он нашел партнеров и все улажено. Затем переключается на моих сестер и жалуется на какие-то косяки младшей. Как выясняется, не я одна могу не оправдывать ожидания….

А потом удивляет меня очередным заявлением.

— В это воскресенье наша семья приглашена на ужин к отцу Даниила. Оденься, пожалуйста, нарядно.

Пожалуйста….

*

Дарт: Я своих развез. За тобой приехать?

Читаю сообщение от Темнейшего и вижу в нем слишком много невидимых предложений. Кажется, я готова к десерту, но сегодня чрезмерно много событий, голова идет кругом. Хочется спокойно лечь, закрыть глаза и отдохнуть.

Ника: Спасибо, сама доберусь.

Проверяю другое окно телеграмма, но не обнаруживаю ни одного нового письма… Странная пустота колышется внутри… Задевает меня и усмехается… Хочется поехать к нему, поделиться с ним, рассказать ему все. Чтобы он улыбнулся и ответил: «Я же тебе говорил» и чмокнул в ухо.

Но ему не до меня… Есть «она», о которой я ничего не знаю… раздражение резко вспыхивает… Тоже мне близкий друг, ага…

Экран загорается входящим звонком.

Давид

Странно…

Троюродный брат Эрика всегда передает информацию через принца, а сейчас звонит мне в десять вечера?

— Да. — отвечаю.

— Ник, привет! Извини, что поздно… — Давид явно мнется, но все же решается произнести. — По-братски, можешь Эрика забрать?

— В смысле, Даво? Откуда?