— Теперь я должна буду спросить, что такое шоп и какое отношение он имеет к древнему расовому ругательству? — передо мной снова ставится чашка с ароматным кофе, — ты начнёшь рассказывать какую-то древнюю историю и уйдёшь от разговора о боевой марионетке в теле эльфийского киллера?

— А чего тут уходить? — пробую кофе. Он божественен. — Всё и так ясно. Кроме того, почему ты решила, что эльф, которого использовали как мясной костюм был киллером? Неужели марионетка не могла сама достать подходящий по антуражу нож?

— Давай, проверим, — Эл открывает на стойке окно форума Тамагочи на странице охотников за головами. Копирует в окно поиска изображение эльфа с камеры над стойкой. Через секунду открывается страница с его фото и личным делом. — Награда за голову двадцать тысяч кредитов, — читает вслух (мне вверх ногами неудобно), наёмник третьей категории. Мелкота, — делает вывод тёмная эльфийка. — Я бы на месте марионетки наняла первого попавшегося наёмника в зоне досягаемости, а потом использовала его как маскировку, чтобы добраться до цели.

— И после убийства, любое расследование выведет на него. Но к тому времени от засветившегося мясного костюма марионетка уже избавится. Полиция квалифицирует дело как обычное заказное убийство, и никого не будет беспокоить. Логично.

— Ты знаешь, кого она бы побеспокоила, если бы мы передали ей кадры с марионеткой?

— Барону Субботу.

— Тогда, лучше будет запись уничтожить. Чем ты ему помешал?

— Ограбил. На мешок алмазов. Кстати, можешь помочь реализовать через тёмный аукцион?

— Кажется, я начинаю вспоминать одно обещание, на сей счёт?

— Об этом не беспокойся! Лучший ювелир Медной горы уже приступил к работе и скоро вышлет тебе свой лучший бриллиант.

— Тогда отдашь пять процентов на развитие Тёмной демократии. Сколько там всего?

— Девять тысяч пятьсот камней. Давай округлим твою долю до полутысячи.

— Ты не знал? Алмазы продаются по весу. Давай сюда, — окно магазина киллеров сменила заставка ярмарки котят.

— Я слышал, — приставляю к окну свой браслет и наблюдаю, как у чёрного длинноухого котёнка в правом верхнем углу возникает счёт: 6720 карат/9500 камней, — что в до-квантовые времена котята правили Интернетом.

— Мы проходили теорию эволюцию мемов в школе, но ты, как обычно предпочёл добывать информацию самостоятельно. Лучше скажи, пока ждём, что там было тёмного у негров.

— Была такая картина художника Альфонса… кажется… Алле. «Битва негров в пещере глубокой ночью». Она представляла собой чёрный прямоугольник и была самым тёмным произведением искусства до того, как её не сплагиатил некто Казимир Малевич, «создавший», — голосом выделяю кавычки, — чёрный квадрат, примитивно названый им Чёрным квадратом.

Но, поскольку квадрат лучше входил в обывательское коллективное бессознательное наших неграмотных предков, чем сложный прямоугольник, иконой стиля стал именно Малевич. Хотя некие расисты утверждали, что всё дело в национальной идентичности художника…

— Я слышала только о гендерной идентичности. Да и то, это понятие стало неактуальным после первой волны космической экспансии.

— Да, весёлое было время. Если бы тогда с Земли на покорение галактики не отправили всех лучших представителей человечества с небинарной гендерной позицией, то наш город выглядел бы совсем по-другому. (1) Но то другое! Про Малевича современники говорили, что хоть он и поляк, зато фантазии у него еврейские. (2)

— Это такие древние субрасы?

— Да, раньше они назывались национальностями. Но, поскольку люди тогда не умели нормально эволюционировать, то различались они между собой слабо. Больше по национальным идеям, чем по ДНК.

— Ладно, давай посмотрим, что ещё нарисовал твой Альфонс. — Эл открывает ещё одно окно и вводит в него имя художника. В нём появляются семь цветных прямоугольников, один из которых чёрный. Она зачитывает названия остальных шести картин, и я понимаю, почему квадрат, названный квадратом, обрёл большую популярность среди обывателей.

«Первое причастие страдающих анемией девушек в снежную пору»;

«Уборка урожая помидоров на берегу Красного моря апоплексическими кардиналами»;

«Хоровод пьяных в тумане»;

«Оцепенение новобранцев, впервые увидевших лазурь Средиземного моря»;

«Сутенёры в расцвете сил, пьющие абсент, лежа на животах в траве»;

«Работа с охрой желтушными мужьями-рогоносцами».

Нда… дело явно было не только в национальной идентичности художника и знакомых ему арт-критиков.