— Удивлена? — лёгкая улыбка тронула его губы.

Я кивнула и, чтоб скрыть собственное замешательство, спросила первое, что пришло в голову.

— Я думала, вы и носа не показываете на Закате с тех пор, как создали Предел.

— Так и есть, — усмехнулся огненноглазый. — Но пару дней назад кто-то уничтожил защитные чары Портала. Я страж и должен защищать его, если такое происходит.

«Так зеркальная башня — Портал?» — удивилась я и прикусила губу, поняв, что чуть было не сболтнула это вслух. И, чтоб не выдать свою догадку долгим молчанием, спросила:

— А кто такие эти тайлерины?

Эйо усмехнулся, поднял голову, в задумчивости разглядывая небо — за время нашего разговора Старшая Сестра уже полностью взошла над горизонтом и по-хозяйски заняла причитающееся ей место на небосклоне, затмив Младшую и перекрасив льдисто-голубые снежинки звёзд во все оттенки жёлтого.

— В каком-то смысле они наша родня. Но это очень давняя история, — наконец, произнёс он. — И очень длинная. Но уверен, некоторые её события тебе известны — в том объёме, которым хранительницы древних знаний и тайн считают нужным делиться со своими не прошедшими ещё посвящения ученицами.

Незнакомец многозначительно посмотрел на мою измазанную грязью и кровью, изорванную в клочья, но всё ещё жёлтую тунику, останавливая готовые сорваться с моих губ возражения. Я почувствовала, как к щекам приливает румянец — выходит, существование Гартен-онарэ не такая уж и тайна, раз даже огненноглазые затворники по одной лишь одежде легко могут определить во мне их ученицу. Надо будет рассказать Кайре, мы-то об эйо знаем только, что они воздвигли свой Предел сразу после Войны Душ, и с тех пор не было никаких свидетельств, что они хоть иногда пересекали его, появляясь на Закате. Ежели не считать таковыми свидетельствами хвастливую болтовню гарнизонов имперских башен, выстроенных вдоль Предела.

— У нас тоже есть маги, онарэ, — глядя на меня, спокойно сказал эйо, безошибочно прочитав по лицу все мои мысли. — Есть разведчики, о которых вам, людям, неведомо. И, как и вам, нам тоже есть что хранить и что скрывать.

— Например, визиты радужноглазых? — не думая, ляпнула я и тут же пожалела об этом — эйо враз напрягся, замер, будто окаменел, молча буравя меня полыхающим пламенем взглядом.

— Ты неверно поняла мои слова о родстве, — наконец, холодно произнёс он. — Радужноглазых, пришедших в Шагрон, мы убиваем.

Мне стало немного стыдно за второпях брошенное обвинение.

— И часто они… приходят? — спросила я уже миролюбивей.

— Иногда. В большинстве случаев мне не приходится вмешиваться. Если, конечно, не появляется кто-нибудь вроде тебя и не взламывает защиту Портала.

— Почему тогда ты не живёшь рядом с ним? Что, если однажды они появятся, а тебя не окажется рядом? А ещё этот… акман, б-р-р…

Я поёжилась, представив, что будет, если такое чудовище доберётся до населённых земель.

— Это человеческие земли, — пожал плечами он. — Мне опасно находиться здесь.

— Как же ты тогда охраняешь Портал?

— Мне не нужно быть рядом с ним постоянно. Я всегда знаю, когда радужноглазые делают очередную попытку проникнуть в Шагрон, и в большинстве случаев башня справляется сама.

— А что, если люди её обнаружат? Я ведь справилась с защитой башни в одиночку, а представь, что на моём месте окажется с десяток имперских магиков.

Он усмехнулся.

— Они найдут всего лишь развалины. Пока башня защищена чарами, никто не увидит её истинный облик. Кроме стражей.

— Но я же увидела, — возразила я и пожала плечами. Из-за лежачего положения жест получился неловкий.

Эйо вздохнул, деланно возвёл глаза к небу, точно досадовал на моё непонимание.

— Давай лучше начнём со знакомства, — неожиданно предложил он. — Неловко разговаривать, не зная имени собеседника. Я Атиас Матте-де-Вара, третий лорд Высокого Дома Вара.

Судя по его тону, окрепшему, когда он представился, я немедленно должна была проникнуться уважением и восхищением к упомянутому им Дому; но вот проблема — об эйо мне было известно настолько мало, что упоминание некоего Высокого Дома казалось такой же полновесной чушью, как и упоминание Низкой Хижины, Болотистой Тропы или какого-нибудь Птичьего Гнезда, — но никак не поводом для восхищения.

— Аэр. То есть Аэрлирен, — представилась я.

— А имя семьи? — настойчиво вопросил он, будто ожидал, что моё имя будет звучать столь же длинно и вычурно, как его.

— Шалифе.

Огненноглазый удивлённо вскинул брови.

— Ну, это не совсем имя семьи, — немного смутившись, пояснила я. — Так, прозвище — мне его дала наставница, когда привезла в Гартен-онарэ. Семьи у меня нет. Вернее, я её не помню.

— Ты её потеряла, когда была слишком мала, чтоб помнить? — участливо спросил Атиас.