– Ты…

– Это ещё не всё.

Передо мной повисла яркая нить сияющих бриллиантов. Длинные, почти с меня ростом, роскошнейшие бусы.

Пока я не успела опомниться, Тайбери надел их мне на шею и, повернув нить, набросил её ещё раз восьмёркой. Теперь две бриллиантовые нити бус спускались мне до груди и почти до пупка. Не ливень из бриллиантов, конечно… но предвестник дождя.

– Это чудовищно безвкусно, повелитель, – севшим голосом сказала я.

– Ужасно, – серьёзно подтвердил Тайбери, обойдя меня по кругу. – Как твой повелитель, подтверждаю: ты одета чрезвычайно вульгарно. Никогда и никому не показывайся на глаза в таком виде.

– Кроме тебя, повелитель?

– Хм. Пожалуй, я смогу это вынести.

Наши взгляды встретились, и я не удержалась от смешка.

– Бриллианты и меховое манто, мой изобретательный повелитель?

По губам Тайбери скользнула весьма ехидная улыбка.

– Ну если моя шейра не раз их упоминала… Я понимаю намёки, знаешь ли.

– И именно поэтому оставил меня без десертов на ярмарке, – вздохнула я. – Жадный ты, повелитель.

– Как знать. – Тайбери мягко развернул меня в сторону пруда, окаймлённого алыми клёнами. – Смотри.

Я повернулась к пруду.

И застыла, глядя на огонёк, мерцающий под самой поверхностью пруда в предрассветных сумерках.

– Что это, повелитель? – спросила я шёпотом.

– Твой подарок.

Я нерешительно подошла к воде. Наклонилась, прекрасно понимая, как я сейчас выгляжу и что Тайбери в эту самую минуту открывается прекрасный вид.

И, коснувшись воды кончиками пальцев, опустила руку и почувствовала, как небольшой, твёрдый и прозрачный камень оказывается на моей ладони.

Я сомкнула вокруг него пальцы и выпрямилась.

По мокрой руке стекали капли. На ладони у меня лежал голубой лунный камень в форме растущей луны. А внутри молочной голубизны танцевал оранжевый огонёк.

– Говорят, огранённый таким образом, он помогает шейрам найти своё сокровище, – заговорщицки пояснил Тайбери, вдруг оказавшись за моей спиной. От его фигуры исходило знакомое тепло. – Но если что, подсказываю: я стою прямо здесь.

– Сокровище – это совсем необязательно ты, мой самоуверенный повелитель! – упрекнула я.

Тайбери хмыкнул.

– А знаешь, именно о сокровище мне и сказала гадалка, – неожиданно серьёзно сказал он. – «Только отказавшись от главного, – сказала она, – ты получишь своё сокровище».

Слова отозвались неровным стуком в сердце. Тик… тик… Неспроста это предсказание. Неспроста. И явно не к добру.

Я спрятала кристалл в карман манто и изобразила улыбку.

– Хм, – произнесла я. – Главное в твоей жизни – это явно не я, повелитель. И сокровище – тоже не я, тут к гадалке не ходи. Получается, это самое предсказание ко мне не относится и мы можем… – я изящно обернулась к Тайбери, – отставить его в сторону? И заняться… более интересными вещами, повелитель?

Губы Тайбери улыбнулись, но в глазах его стыло что-то тёмное. Тревога. Озабоченность.

И поселилась она там давно. Ещё с того момента, как он разбудил меня в холле.

Я вздрогнула. И я не замечала её раньше, проклятье!

– Что не так? – быстро спросила я. – Тай, хватит врать и занавешиваться бриллиантами. Что случилось? Скажи мне.

Лицо Тайбери не дрогнуло.

– «Тай»? Ты окончательно решила забыть о роли шейры? Может, и бриллианты тебе больше не нужны?

– Не заговаривай мне зубы, – прервала его я. – Что. Произошло. Этой. Ночью?

Тайбери несколько секунд смотрел на меня потемневшими глазами, словно решая, сорвать с меня манто и повалить прямо в пруд или всё-таки ответить.

Наконец он соизволил разомкнуть губы.

– Тетрадь пропала. Я взял её с собой этой ночью, чтобы разговорить наших наёмников, тряхнуть доказательствами… Но когда мы добрались до места, её со мной не было.

Ах ты!..

– Мы с Файеном вернулись на ярмарку и повторили наш маршрут, – сухо добавил Тайбери, – но ничего не нашли. И я не знаю, в какой именно момент она исчезла.

Я стиснула зубы. Обвинять Тайбери было бессмысленно и уже бесполезно: да, тетради теряются и пропадают. Да, иногда на ярмарке орудуют умелые воры, способные облапошить даже наследника великого дома. Случается всякое.

Но тетрадь! Тетрадь с основами дурманной магии!

…И с надписью, сделанной моей рукой. Моей!

Пять слов стояли перед глазами как влитые:

«Дурак ты, повелитель. Твоя шейра».

Если эта тетрадь попадёт в руки кому-то не тому…

…Впрочем, кто здесь вообще может быть «тот»?