– Оксана! Я уехал на работу! – кричит отчим в коридоре. – Сегодня буду поздно, приготовь что-нибудь мясное и оставь на столе, чтобы я не искал все по холодильникам, – и хлопая дверью, выходит в подъезд. Слышу мамин усталый выдох.

– Мам, может хватит уже! Зачем мы живем с ним? Да, мы не нуждаемся ни в чем, но что нам это стоит. Ты же, как рабыня постоянно возле него крутишься!

Я зол.

– Так надо сыночек, ещё не время, – бормочет мама, но тут же вскакивает со стула и забирает у меня из рук мочалку.

– Так, беги. У тебя дела, а я управлюсь сама.

Ополаскиваю руки и иду в комнату, все ещё думая о том, что сказала мама. Почему ещё не время? И предполагаю. Она больше не счастлива. Мне кажется, она ради нас и хорошей жизни решилась на брак с Буровым. Но вот сейчас мы выросли и её силы на исходе. По-хорошему, давно пора уже с матерью поговорить по душам.

Артём. Сейчас

– Так, теперь давайте по полочкам разложим то, что у нас уже есть, – начинаю я.

– Да чего тут обсуждать, все просто, как день. Я текст вам дал? Дал. А с вас музыка для него, ну и помощь в исполнении припева, – и Жекос смотрит в сторону брюнетки.

Так вот оно что! Я-то думал мы над мелодией поработаем, а у Мариши совсем другая задача. Сто лет не слышал, как она поёт. Она немного смущенно отводит глаза в пол, и я от этого движения прихожу в какое-то странное состояние. Я первый раз вижу, что эта девушка умеет смущаться. Это чертовски мило. Я не могу отвести глаз от неё.

– Артём, спустись на землю уже, – от щелчка пальцев перед лицом, прихожу в себя. – Вот так лучше! Так, ребят, я на вас надеюсь, как никогда раньше. Мне нужна такая бомба, от которой моя будущая жена просто завизжит от счастья.

– Окей! С музыкой я в хороших отношениях, ну думаю, и Марина тоже не забыла, да? – и смотрю на Никольскую.

– Ну уж не хуже тебя!

И затем уже теплее обещает Жене, что мы со всем справимся. И на него это подействовало. Схватив ключи от машины, он бросает нам «Пока» и уходит по остальным предсвадебным делам. И вот мы одни. Я и она.

Тишина давит на виски. Никогда не думал раньше, что тишина может быть столь громкой. На короткое мгновение наши взгляды пересекаются, и я готов поклясться, что время замерло и мы оказались теми молодыми влюбленными в жизнь, музыку, и друг в друга. Это без сомнения.

А затем Марина шумно выдыхает и отворачивается ко мне спиной и наше прошлое разлетается на миллионы маленьких частиц.

– Есть идеи? – бросает девушка через плечо и присаживается на банкетку у электронного пианино.

Если я попрошу Никольскую напеть припев, то мы управимся гораздо быстрее, но меня этот вариант не устраивает. Хочу продлить наше времяпровождение, поэтому бесцеремонно двигаю бедром девушку и сажусь рядом. Плечом к плечу, бедро к бедру.

Черт! Зачем я посмотрел на ее ноги? Стройные гладкие с легким бронзовым оттенком ножки прикрывает темно-синяя юбка до середины бедра. Есть куда развернуться полету фантазии.

Марина хочет отодвинуться, но обхватываю ее за талию и удерживаю на месте.

– Ты это куда, Маришка? Я же не кусаюсь, – и улыбаюсь.

Маринка лишь скептически приподнимает бровь.

– Давай уже приступим, Клинский.

– Давай, – киваю и начинаю читать текст песни.

Красивые слова. Дружаня постарался. В каждом слове чувствуется обожание, любовь и трепет к своей любимой женщине. В голове уже полилась фортепианная мелодия. Тягучая, плавная, с легким перезвоном на высоких нотах.

Марина перекидывает свои длиннющие волосы на противоположное плечо, и не могу не проследить за этим движением.

И снова черт! Теперь я вижу еще и ее ложбинку, которая не скрывает шелковая черная майка.

Никольская, ты хочешь проверить насколько хватит моего самообладания? Честно, ненадолго.

Чтобы перебить фантазии о Маринке в моих объятиях, я начинаю перебирать клавишами. Знаю, это все не то, но Маринке этого знать не нужно.

– Мне не нравится, – почти сразу перебивает девушка.

– Хм, ну давай тогда ты, – убираю руки освобождая место брюнетке.

Марина еще раз смотрит на текст. а потом начинает играть. И чтоб ее! Это почти та самая мелодия, что проигрывалась у меня в голове пару мгновений назад. Это нереальное чувство. Мы на одной музыкальной волне.