— Угомони брехало, карга, — разрубил я криком приторное и тягучее, как резина, нытье.

Бродяжка застыла и больше не издавала ни звука. Даже не моргала… Я вытащил бархатный мешочек и извлек из его внутренностей необычный золотой.

— Сегодня твой счастливый день! Начни жизнь с чистого листа! — запустив большим пальцем монетку в направлении попрошайки, выпалил я. Затем отвернулся и двинулся по своим делам, помахивая на прощанье рукой высоко в воздухе. — Набей брюхо вдоволь! Хоть раз в жизни, мегера! — добавил я, а затем совсем уже тихо, едва шевеля губами, прошептал. — В первый и последний раз…

— Благодарствую, скиталец! П… п… пусть хранит тебя бог… Или лукавый. Смотря кто больше мил тебе сегодня… Ветер перемен уже принес сосуд великоруса, — слышался за спиной бред умалишенной, который я пропускал мимо ушей, думая уже о другом.

Отвратно… Меняются правила игры в безумную монархию. Летят головы правителей. Но на месте отрубленных вырастают две новые, словно у лернейской гидры. Выворачиваются наизнанку системы ценностей. Моральные устои, ценности, идеалы… Одна свобода замещается другой… Неизменным остается одно — никчемное прозябание простого люда. Народ влачит жалкое нищенское существование, потеряв во тьме неведения законное право на лучшую жизнь. Время идет, но ничего не меняется… Пока всему этому есть место в мире, будут рождаться такие чудовища… как я…

Дальнейший путь обошелся без приключений. Ориентировался я в трущобах на удивление легко. Хотя мне крайне не хватало одной мелочи для полной идиллии… Приятного голоса девушки, лишенной души: «Через триста метров поверните направо…» Но это уже придирки, главное, не нарваться на жандармов.

Еще один поворот в лабиринте неказистых улочек, и золотое солнце, карабкающееся на небо, ослепило меня потоком света. Тело наполнилось теплом и умиротворением. Слизь царствующей тьмы осталась позади, в злачных закоулках. Как и воспоминания об убийствах… Я выбрался на свободу… Впереди цивилизация… За час, может, чуть больше, я почти добрался до центра города. До убежища теперь рукой подать. Там решу, что делать дальше…

Декорации преобразились, появились новые яркие краски и ароматы. Шикарные дома, дворцы, парки, мосты… Даже торговые лавки на нулевых этажах были уже не редкостью. Город не выглядел мрачным, а запах нищеты почти растворился в букете восхитительных ароматов. Парфюм, свежая выпечка, копченое мясо… М-м-м… Как же я хочу есть… Утер тягучие слюни и свернул в знакомый переулок.

Все чаще появлялись обычные люди. С розовыми лицами, живыми глазами, опрятно и чисто одетые. Они шарахались от меня, как от прокаженного, или обходили метра за три, отвернув задранные носы. Особо привлекали внимание и радовали глаз расфуфыренные красавицы. Как говорится, в самом соку… Дамочки беззаботно расхаживали по мостовым с ажурными зонтами в руках. Ах, какие женщины! Как же я хочу… Усилием воли я подавил разгул чувств, рожденный похотливыми фантазиями. Домой… спать…

Тяжелая была дорога. Я нестерпимо устал и морально, и физически…

Последний рывок — и заныриваю в неприметное окно старинного безжизненного дома. Он наполовину разрушен весомыми словами железных пушечных ядер. Помещение, в которое я попал, было крайне заурядным. Иначе как подвалом его не назовешь, и другого предназначения к нему на хитрые саморезы не прикрутишь. На противоположной от окна серой стене виднелась небольшая дверь с встроенным замком. Сделана она из стальной пластины с грузными заклепками по периметру. Старость погрызла ее, оставив следы ржавчины, но в целом вид добротный и надежный. Почти как у швейцарского сейфа.

Несколько движений отмычкой, щелчок в глубине замка, и дверь отворилась. Звук при этом издала жуткий, похожий на крик кота, которому наступили на хвост. Перед глазами теперь проход из отшлифованных булыжников. В его мрачной темноте брезжил свет. Встав на четвереньки, двинулся к следующему помещению. Я был уверен в том, что мне нужно туда…

Путешествие в неизвестность прервало едва различимое боковым зрением движение. В сущности, я почувствовал его волосами на спине. Почти мгновенно я «телепортировался» к источнику опасности, схватил и затянул на шее кого-то петлю прочной удавки. Сердце, испытав нереальные перегрузки, отчаянно колотилось, отдавая пульсирующей болью в висках. Ярость затуманила глаза. Я никак не мог успокоиться и рассмотреть, что же все-таки такое выловил. Послышалось тихое журчание. Знакомый запах с силой ударил в нос, не оставляя сомнений в том, что это точно не «Chanel No5».

Разум подавил животные инстинкты и вернул внутреннее спокойствие. Мгла развеялась, и я рассмотрел перед собой баклажанного цвета лицо. Дьявол! Мальчишка лет десяти… С молящим о пощаде взглядом а-ля «кот в сапогах из Шрека». Пацан висел в тисках моей удавки и отчаянно молотил босыми ногами по луже собственной мочи.

— Черт тебя подери, Матис! Жить надоело? Я же предупреждал… Не подкрадывайся ко мне, — ослабив хватку, заорал я на мальчугана, которому на сегодня жути было в переизбытке. Как говорится, складывать страх уже некуда было.

Беспризорник лег на холодный пол и долго откашливался, сплевывая розовую слюну. Я же его не торопил и спокойно дожидался объяснений паренька.

— Не подкрадывался я, — прохрипел он после того, как приобрел естественный цвет лица. — Дожидался. С самого утра. Но вас все не было. Даже в туалет не отходил, терпел… Вдруг проскочите, — оправдывался пацан, всхлипывая и усаживаясь на колени. — Уснул… — Лицо его сморщилось, как пересушенная виноградинка, и по щекам потекли слезы. — Попрощаться со всеми успел, пока вы меня душили… Батя покойный меня по голове погладил… Яблоком угостил…