— Готовься выполнять мое желание, — проговорила, откусывая.

— А ты мое. Давно я стриптиз не смотрел, — набитым ртом сказал Лихачев, заставляя меня поперхнуться. — Ладно-ладно, шутка.

— Клоун, блин, — с трудом проглотила кусок и отдала ему оставшееся. — Ты проиграл. Говно оно и в Африке говно.

— Ты точно с этой планеты? — потыкал в меня пальцем, Артур смеясь. — Нет, ну как можно это не любить?

— Не люблю и тебе не советую, поехали лучше суши поедим? — спросила, облизываясь от одной мысли о японской кухни.

— Девочки, такие дееевочки, — закатил глаза, дожевывая свою гадость. — Как вы их едите?

— Ртом, как и вы мальчики свои бургеры. Ну поееехали, — давила на него, зная, что он все-равно сдастся.

— Это и есть твое желание, которое я проиграл? — спросил меня, заводя мотор.

— Нет, его я еще не придумала, но ты не волнуйся, обещаю быть оригинальной, — подмигнула, улыбаясь самой коварной улыбкой.

— За что мне это? — прошептал, выруливая на дорогу.

Он вел своего черного монстра так легко и непринужденно, что я не могла отвести от него своих глаз.

— Если ты не перестанешь, то я соберу все столбы у дороги, — не отрываясь от дороги проговорил он. — Я опять сделал что-то не так?

— Все так. Просто…, - замялась я. — Всегда мечтала так же управлять железной махиной, но так и не срослось…

Артур задумчиво продолжал вести машину, набирая скорость.

— Ну это не проблема, сейчас исправим, — проскочив все перекрестки, выехали на дорогу, которая вела за город.

— Артур, боже, ты правда позволишь мне это сделать? — в полном восторге, заерзала на сиденье.

— Ну должен же я доесть свой супервкусный бургер, — улыбнулся мне, паркуясь на обочине дороги. — Давай мелкая, оседлай моего монстра, — засмеялся, выбираясь из машины.

— Прозвучало двояко, ну да ладно, — прошептала себе под нос, потирая ладони. — Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним…

— Шаманишь? — смеялся Лихачев, усаживаясь на пассажирское сиденье. — Тут самое время молиться.

— Не все так плохо. Я в детстве дедушкину Волгу водила в деревне, — сказала ему, задирая нос.

— Ах, ну если Волгу, то… я, пожалуй, закурю.

— Только попробуй, — сказала, вырывая у него из рук пачку сигарет. Смяв ее выбросила на дорогу. — Фу, кака.

— Никогда не замечал в себе склонности к насилию, но сейчас кто-то все же получит по попе, — вздыхая сказал Артур. — Давай, заводись.

— Что? — растерялась я. — В каком смысле?

— Двигатель заводи, Бурундук, — сказал он, прикрывая веки. — Спокойствие, только спокойствие…

— Ааа, ну так бы сразу и сказал, — провернула ключ, заставляя машину издать характерный звук. — Вот, видишь? Я это сделала. Что дальше?

— Ты точно водила? — скептически спросил меня, бросая свой взгляд на мои ноги, которые еще даже не коснулись педалей.

— Да! — уверенно ответила. — У дедушки на коленях.

— Твою ж мать, — заржал он. — На что я подписался?!

Закрыл лицо руками, то ли рыдая, то ли смеясь.

— Артур, ну это же совсем не сложно, так же? Я быстро учусь, — убеждала его, чтобы он не переживал и просто немного помог.

— Ладно, — успокоился он, говоря уже серьезнее. — Научу. Надеюсь на небесах мне это зачтется.

Целый час Лихачев с полной ответственностью, преисполненный ангельским терпением, учил меня водить свое автотранспортное средство.

Я очень старалась, прилагала все усилия, и уже через какое-то время улыбаясь сама вела машину.

— Отлично! — похвалил меня Артур, когда мы поменялись местами. — Схватываешь на лету. Завтра можем продолжить, а сейчас мне нужно подлечить свои нервы. В клуб! Тонна выпивки и море секса! — устало простонал, разгоняя джип.

— Избавь меня от этих подробностей, — посмотрела в окно, чувствуя горечь от его слов.

Я была Лихачеву никто, и не должна была его ревновать, но это коварное чувство снова запустило в мою душу свои острые когти. — От одной мысли тошнит.

— Тогда я тебе не завидую. Запасайся пакетами, потому что ты едешь со мной, — уверенно произнес он. — Кто-то же должен меня будет доставить домой.

— Что? Рабство отменили, слышал вообще? — возразила ему, не желая сопровождать его по злачным местам города. Хотелось домой, принять душ и спать до обеда.

— Это маленькая плата за мои нервы, — не отступал он, взывая к моей совести.