Пытаюсь понять ее бред, но не выходит. Прикрывая глаза, стараясь успокоится.

Накрутила себя знатно. Что-то там услышала и сделала свои нелепые выводы. Нужно разгребать теперь. Пока не накрыл пиз..ц.

— Идем, — сухо говорю, заставляя идти за собой.

— Пусти, — резко кричит, руку вырывает. — Не стану слушать вранье. Катись к черту. Ненавижу, — истерично рыдает. Царапается, пытается меня остановить.

— Нет. Ты любишь, — говорю ей уверенно.

— Что? — впадает в ступор и наконец прекращает рыдать. Ресницами хлопает. Смотрит ошалело.

— И я тебя. Только тебя и нашего сына и никогда бы не подумал даже посмотреть на лево, — завожу в лифт и нажимаю кнопку этажа, где после ремонта теперь располагался мой кабинет. — Никогда.

— Ноо… — ошарашенно смотрит на меня, позволяя притянуть к своей груди.

— Никаких “но”, - не даю договорить. — Дурочка моя. Люблю тебя безумно.

Хочется трахнуть ее прямо здесь. Развернуть лицом к стене, нагнуть и вытрахать до беспамятства. Прямо сейчас. В эту самую минуту. Но нужно вначале выяснить, что заставило ее во мне усомниться.

— Сейчас во всем разберемся, — беру ее ладонь в свою и веду по длинному коридору к своему офису.

Самому интересно стало, что она там могла услушать. Если в кабинете никого нет, есть камеры наблюдения в конце концов.

— Артур. Не надо. Я не хочу ничего смотреть, — всхлипывает по новой.

Нет. Я ей докажу, что чист перед ней. Дело принципа. Не хватало потерять свою любимую из-за чьей-то гребаной шутки.

Вхожу в офис и офигеваю. Действительно из моего кабинета доносятся стоны, как в первоклассном порно.

— Твою мать, — цежу сквозь зубы, останавливаясь у ресепшена секретаря. — Кто бы это ни был они покойники.

— Артур, не надо, — тихо шепчет Бурундучок, цепляясь за мою руку. — Давай просто уйдем.

— Нет уж. Ни за что. Я это так теперь не оставлю, — срываюсь с места и влетаю в свой кабинет и мягко говоря ох. ваю.

Любого был готов увидеть, только не этих двоих.

Секретарша Кристина с особым энтузиазмом принимала в себя болт моего заместителя Никиты.

— Ой, — кричит девка и пытается натянуть на себя шмотки.

Ульяна пытается меня увести, но я непреклонен.

— Какого черта? — спрашиваю их, стискивая кулаки. Перед глазами пелена ярости, которую пытается развеять моя любимая, умоляя уйти. — Уволены оба. Вон пошли.

Едва сдерживаюсь, чтоб не растерзать обоих.

— Нет-нет. Ваш босс не то хотел сказать, — говорит чуть громче Ульяна, смотря в их сторону. — Идите, завтра приходите как обычно.

Вот же добрая душа. Они чуть наш брак в щепки не разнесли, а она заступается.

— Извини брат, бес попутал, — говорит Никита, а у меня желваки на лице бегают.

Ник хороший сотрудник и с недавних пор я стал считать его своим другом, а тут такое.

— Иди уже, — говорю ему. — Попроси чтобы твою…кхм… даму перевели в другой отдел. И к моему приезду пусть подыщут другого секретаря. В возрасте, — добавляю я, чтобы в дальнейшем избежать подобных эксцессов.

Кивнув, Никита вышел из кабинета, следом за своей подругой, оставляя нас наедине.

— Бл. дь! Теперь стол менять, — выдаю я, морщась. Злость постепенно отходит. Отпускает, чувствуя мягкую ладонь жены на своей руке.

— Сменим, это пустяки. Прости меня, — виновато говорит она. — Я…

— Не надо, забудь, — поворачиваюсь к ней и притягиваю к себе. — С праздником. На острова летим завтра.

Смотрю в ее раскрасневшиеся глаза и поочередно осыпаю их своими короткими поцелуями. Родная моя. Маленькая. И такая, как оказалось, ревнивая. Устроила мне разгон в честь праздника.

— И тебя с годовщиной, — говорит улыбаясь. — Хоть на край света, лишь бы с тобой. Люблю тебя. До безумия.

Ее слова, признания трогают душу. Наливают кровью мой член, приводя его в боевую готовность. Сколько бы ни проходило времени, я всегда буду желать только ее. Своего любимого Бурундучка.

— Ты с ума меня сводишь. Обещай, что больше никогда не усомнишься во мне? — говорю тихо, смотря в прямо в глаза. Тянусь к подолу ее платья и скольжу ладонью по внутренней стороне бедра вверх. — Есть сомнения — говоришь прямо, без недомолвок. Сразу.

— Да, — кивает, сглатывая. Прикрывает глаза, предвкушая продолжение. Знаю, что она так же дуреет от меня. Заводится от одного прикосновения. Мы созданы друг для друга. Предназначены друг другу.

— Трахать тебя хочу. До одури! — тяну вниз ее крошечные трусики, освобождая плоть. — В своем кресле хочу. На себя натянуть, до самого нутра. Чтоб не думала больше всякую хрень…, - рычу ей в губы.