Временами жизнь преподносит нам удивительные сюрпризы. И к тому, что я вижу сейчас, меня жизнь точно не готовила. Она превзошла все мои ожидания. Её образ невероятно сексуален, словно через меня пропустили электрический заряд.

С такой Амели я ещё не знаком, но непременно жажду. Она выбрала чёрный брючный костюм с глубоким декольте без рубашки и предмета женского белья, который я бы и так не прочь с неё скинуть, и в дополнении — мои любимые высокие шпильки. Минимум макияжа и низкий хвост. Она уделала всех присутствующих здесь дам, которые как минимум три часа провели в салонах, и чьи мужчины как по свистку повернули головы. Поверьте, желание свернуть их появилось мгновенно, но пропало, когда я понял, что Амели не только не замечает этих индюшачьих голов, но и одаривает меня нежнейшей улыбкой.

Обменявшись с ней приветствиями, я подарил ей любимые пионы нежно розового цвета, и затем мы принялись изучать список предлагаемых рестораном блюд.

— Так ты давно в Нью-Йорке? — Неожиданно для меня Амели, отложив меню и подняв свой взгляд на меня, первая начинает наш диалог.

— Я часто сюда приезжал по работе, а перебрался уже на совсем только год назад, когда решился на важный проект. До этого засиживался в родном Сан-Франциско. — Мне было слышно, как Амели на этом моменте тяжело сглотнула. Значит для неё он такой же родной как был и раньше. Я попробую дотронуться, и посмотрим, ответит ли она. — Ты, как я понял с того вечера, в Нью-Йорк перебралась после учебы? — Амели лишь слегка кивнула. Не ответила. Кажись для неё темы, прямо или косвенно связанные со мной, что-то запретное.

Дальнейшее наше общение было естественным, без напряжения и натянутости. Мы делились своим привычными буднями. Амели была приятна удивлена масштабам моей гостиничной сети, и с неподдельным интересом расспрашивала о том, каково быть руководителем такого количества человек и почему всё-таки гостиницы.

Наш разговор приостанавливался только единожды, когда официант принимал у нас заказ. Мы говорили обо всём, за исключением главного. Я хотел, безумно хотел узнать ответы на все вопросы, из-за которых каждую ночь меня мучила бессонница. Я трусил, вот только не Амели. Она снимает часть ограничений, и, отвернувшись в сторону окна, произносит с нескрываемой болью в голосе,

— Дэвид, той Амели больше нет, и никогда не будет. Возможно, ты видишь перед собой её внешнюю копию, но и тут ты ошибаешься — присмотрись внимательней. Разве это твоя Ами? Посмотри, ещё раз посмотри и убедись в этом. Я это не она. Её нет, Дэвид, её правда нет! — Глаза Амели заблестели, вот только не от радости вовсе. Она тоже её искала и не нашла.

Слова Амели как гвозди вбивались в моё сердце всё глубже и глубже. Надежда рушилась. И я, как корабль, находящийся среди бушующих волн, переломанный на пополам. Может ли быть ещё больнее, чем это?

— Знаю между нами имеется недосказанность, Дэвид. Думаю, у тебя есть ко мне много вопросов. И я готова ответить на любой. Расставим всё по полочкам и продолжим жить как жили до нашей встречи. Но только не сегодня. Вечер и вправду прошёл удивительно, пусть он таким нам и запомнится. Спасибо тебе за это. Сегодня редкий в моей жизни день удался.

Амели медленно встала со своего места, и перед тем, как попрощаться, промолвила то, что впечатается в мою память чёрной краской: «— Мертвых не воскресить, Дэвид, лишь время будет потрачено в пустую».

Глава 13. Амели

Молчание роли не сыграло, утешение самой себя же то и дело усугубляло. Отключение всех человеческих чувств меня однозначно перестраховало от полного обвала, но не способствовало возвышению чего-то нового. Мой песочный замок принцессы был разрушен одним ударом, а его остаточный фундамент потихоньку смывался солёной водой, и в итоге полностью сровнялся с землей.

Наш разговор должен произойти. Он уже давно напрашивается. Я придумывала любые ему замены, но этим я только лишь передвигала вперёд дату его начального вступления. И так бы и продолжила сдвигать, если бы не встретила его снова.

Перед нашим финальным с Дэвидом разговором, который нужен нам обоим, я взяла неделю за свой счёт. Мистер Харрис знает, что я работаю сверхурочно и выходные дни для меня редко существуют, поэтому всегда идёт мне на уступки.

Это не бегство, просто иногда чтобы настроить себя на лучший лад, надо быть там, где тебе место. А такое у меня есть. Оно маленькое, но безмерно объятое любовью.

Неделю я провела в телесном контакте с Оливией. Я соскучилась по своему ангелочку. Ещё целый месяц до её приезда я бы не выдержала. Мне мало наших телефонных разговоров и её сказок на ночь, которые она пересказывает мне наизусть. Оливия говорит, что мой голос слишком уставший. И чтобы я смогла утром улыбнуться, мне надо много спать с закрытыми глазами. А пока я сплю она будет за мной приглядывать и сторожить мой сон.

Оливия действительно очаровательное создание. Невероятно, как маленькое чудо способно заполнить тебя всю без остатка. Я люблю её так, как может любить только мать своё дитя.

Перед посадкой в самолёт, вот-вот вылетающего из Израиля обратно в Соединённые Штаты, я написала Дэвиду. Не спрашивайте откуда у меня его нью-йоркский номер. Мистер Тейлор очень хороший человек, и он, скорее всего, спросил разрешение на передачу в мои руки личной информации у Дэвида.

В отправленном мною сообщении, текст которого я набирала и стирала более 10 раз, говорилось о моём желании пересечься открыто взглядами: «Добрый день, Дэвид. Я прилетаю сегодня вечером, и если ты свободен после работы, то мы можем встретиться. Нам пора во всем разобраться».