А на самом деле предательница тут только я.

— Нет, я тебя не ревную, — бормочу, утыкаясь носом в его плечо. В глаза смотреть не могу, стыжусь себя.

— Ну и славно, малыш, потому что я никогда тебе не изменял. Зачем мне другие девушки, когда ты у меня самая лучшая?

Он так редко это говорит. Боже, сегодня какой-то сказочный день! Цветы, приглашение на ужин с родителями, комплименты и восхищённые взгляды Назара. Стоило мне в нём засомневаться, как он тут же доказал свою верность.

— Почаще это говори, — вытираю слёзы кончиками пальцев и целую Назара в гладковыбритую щеку.

— Хорошо, — кивает он. — Мне пора бежать, работы до хрена. Проводишь?

— Конечно.

Я размыкаю наши объятия, краем сознания улавливаю то, что совсем не испытываю разочарования или грусти от ухода Назара. Мне ровно. Скорее даже — безразлично. Ну ок, он занятой человек, пусть решает деловые вопросы, мне от этого ни холодно, ни жарко. А ведь раньше я бы грустила и тосковала по нему.

Тру пальцами виски, поправляю волосы, упавшие на лицо, и указываю рукой на дверь. Мы с Назаром выходим в коридор. Я провожаю его до лифта, смущённо киваю Веронике, которая с явным интересом разглядывает моего мужчину.

— Ужин в девять. Успеешь? — уточняет Назар, пока мы ждём лифт.

— Я постараюсь. Если что — отпрошусь у Гордеева. Всё же не каждый день мне предстоит знакомство с родителями.

— Вот и умница. Уверен, ты понравишься маме с папой.

— А почему сегодня? — закусив губу, взволнованно спрашиваю я. — Полгода ты откладывал наше знакомство, и вдруг сегодня, словно снег на голову, сообщил о совместном ужине.

Я замечаю, что уголок его губ недовольно дёргается, но стараюсь не акцентировать на этом внимание.

— Просто пришло время, малыш. Не ищи во всём потаённый смысл, окей?

Соглашаюсь с ним. Какая разница, что спровоцировало предстоящее знакомство с родителями? Главное — это наконец-то случится!

Двери лифта распахиваются. Прежде чем уйти, Назар привлекает меня к себе и жадно впивается в мои губы своими. Я успеваю погасить протест, тут же вспыхнувший в груди, и скованно отвечаю на слишком рьяный и чересчур пресный поцелуй. Хоть бы что-то внутри меня откликнулась, хотя бы одна клеточка тела взорвалась радостными фейерверками! Но оглушающая пустота страшнее самых диких эмоций.

— До встречи, Илана. Я буду скучать, — шепчет Назар.

Машу ему рукой, а затем, вздохнув от облегчения, разворачиваюсь. И мгновенно превращаюсь в пепел.

Дамир стоит неподалёку и, сложив руки на груди, пристально смотрит на меня. В его глазах я замечаю осуждение вперемешку с гневом. Значит, он нас видел. Боже, почему всё так сложно?

Я собираю с пола ошмётки гордости, цепляю на лицо вежливую улыбку и, кивнув Дамиру, прохожу мимо.

Он не останавливает меня. Не говорит ни слова, лишь сверкает своими невыносимо-карими глазами и хмурится. Всё же ему плевать на меня. Других объяснений его безразличию я не вижу. А те два поцелуя… Ну что ж, не мне судить об их искренности, я совсем не знаю мужчин и то, чем они руководствуются при осуществлении тех или иных действий.

Лучше подумаю о встрече с родителями Назара. Мне нельзя ударить в грязь лицом. Я буду очень стараться, чтобы произвести на них хорошее впечатление.

— Знакомься: Света, Анжела, Руслана и Катя. Из финансового с нами часто сидит Оля, но она сейчас на больничном.

Вероника представляет меня своим подругам, и я старательно пытаюсь запомнить их имена. Боюсь перепутать девчонок и назвать Катю Анжелой, например. Со мной однажды такое случилось, на первом курсе при знакомстве с одногруппниками. До сих пор помню, как было стыдно и неловко.

— Илана, помощница Гордеева, — смутившись, тихо говорю я, и подруги Вероники кивают, мол, мы о тебе наслышаны.

— Ты обедать будешь? — спрашивает, кажется, Руслана.

— Да, — киваю я. Желудок сводит голодной судорогой, а от вечного стресса и сомнений немного подташнивает. Мне нужно подкрепиться.

— О, тогда бери котлету по-киевски, она здесь безумно вкусная, — советует Руслана.

Я улыбаюсь ей и иду за едой. Овощной салат, картофельное пюре, огромная аппетитная котлета, томатный сок — примерно так выглядел мой рай в студенческой столовой, и точно такие же блюда я беру здесь. Возвращаюсь за столик, где о чём-то сплетничают мои коллеги, и начинаю есть. Не проходит и двух минут, как Вероника вспоминает о поездке в Берлин.

— Ой, а расскажи о командировке! Гордеев не сильно тебя гонял? — звонким возбуждённым голосом интересуется она.

— Нет, всё прошло… нормально, — с заминкой отвечаю я. Аппетит внезапно пропадает.

Отель, порочный взгляд Дамира, наш нескончаемый поцелуй и дрожь, сотрясающая тело. Мурашки бегут по спине, как только я вспоминаю события минувшей пятницы.

Вилка падает на тарелку, обрывая следующий вопрос Вероники. Перед глазами темнеет, в ушах раздаётся мерзкий гул. Я жмурюсь, делаю несколько глубоких вдохов, дрожащими пальцами хватаюсь за стол. Постепенно шум стихает, до моего сознания доходят встревоженные вопросы коллег, мягкие прикосновения Вероники к плечу.