Вздрагиваю от сильного хлопка где-то внизу. Потом слышатся выстрелы. Затыкаю уши ладонями. Меня разрывают рыдания, потому что я боюсь его потерять.

У него только ружье. Как оно ему поможет?

Смотрю на пистолет и, взяв его в руки, понимаю, что не могу просто сидеть и ждать. Я должна ему помочь.

Вытираю нос тыльной стороной ладони и поднимаюсь на ноги. Перехватываю другой рукой пистолет и выхожу из своего укрытия.

Чуть не вскрикиваю от очереди выстрелов. В ответ доносится пара единичных. Мужские голоса. На дрожащих ногах спускаюсь по ступеням вниз, вытянув руки с пистолетом. Он тяжелый, приходится держать двумя.

Кажется, в доме никого нет. Поэтому осторожно ступая по коридору, направляюсь к входной двери, которая распахнута.

— А вот и наша пропажа, — кто-то хватает меня за шкирку, как котенка, и встряхивает так, что руки дрогнули.

Прозвучал оглушительный выстрел и из рук выпал пистолет.

— Сука, — кто-то заорал. — Она в меня попала, — орет мужик.

Я открываю глаза и у дверей вижу лежащего на полу, который держится за ногу. Штанина пропитывается кровью.

А поймав мой взгляд, он срывается в мою сторону.

Но тот, кто меня держит, отдергивает на себя, чуть прикрывая своим корпусом.

— Полегче. Нам ее живой доставить надо, — пророкотал голос.

— Живой это не значит здоровой, — оскалился тот, кого я подстрелила. Но не спорит, кряхтя и матерясь, скрывается на кухне.

— Отпусти, — дергаюсь, пытаюсь ударить держащего меня ногой. Он лишь усмехается.

Мне удается угодить куда-то в больное место уроду, хватка слабеет и у меня получается вырваться. Умудряюсь выбежать на улицу, но спотыкаюсь и падаю, больно ударяя колени и сдираю кожу с рук. Слезы брызнули из глаз.

— Сука, — меня хватают за шкирку. — Под ноги-то смотреть надо, — рычит урод.

Я судорожно ищу глазами Макара.

И нахожу.

— Макар, — шепчу, глотая слезы.

Он стоит на коленях, держа руки за головой.

Это какой-то кошмарный сон. Я не хочу это видеть, хочу проснуться и увидеть его рядом. С этой дерзкой ухмылкой на любимых губах.

Макар

Рената выбегает из дома. Да только одна из тварей ставит подножку. И девчонка падает.

Сука! Каждый мускул в напряжении, как хочется сорваться к ней. Но дуло холодит затылок. Я не хочу, чтобы она стала свидетелем моей смерти. Она не выдержит.

— Макар, — доносится ее голос.

Ее хватают за ворот куртки и встряхивают, как нашкодившего котенка. Сжимаю кулаки до хруста. Убил бы каждую мразь, что дотронется до нее. Но мое сопротивление именно сейчас может навредить ей.

— Не сдавайся, слышишь? — всхлипывает Рената, глядя на меня.

А я не могу сейчас ничего сделать. Абсолютно ничего! Меня взяли за яйца так, что малейшее движение и оторвут к чертовой матери. Только если бы под прицелом был я. Не могу. Не могу сказать ей, что все будет хорошо, потому что нихрена не знаю, как будет. И вообще выйду ли отсюда.

Стою на коленях с заведенными за голову руками. Сзади стоит мразь и держит меня под прицелом.

Мозг судорожно пытается просчитать все варианты развития событий. Абсолютно все варианты! Но ни один не дает мне полную гарантию того, что она не пострадает. Я не могу рисковать. Не могу рисковать Ренатой… Твою мать! Хочется заорать во всю глотку, разорвать этих шакалов и забрать то, что принадлежит мне. Показать наконец, что меня просто так не взять.

Но не сейчас.

— Мак, — Рена готова упасть на колени рядом со мной, но ее удерживает один из уродов.

Не пойму, чьих рук дело?

— Ну что же ты? — издевательский тон одного из прибывших.

Оглядываюсь, ища взглядом говорящего. Голос у твари знакомый.

Вижу эту мразь.

— Зорин, падла, — узнал гада.

— Зачем такое сопротивление, Бес? — оскал. — Девочку велено вернуть будущему мужу.

Сука!

Он подходит к девчонке, которая все еще брыкается в руках подонка, пытаясь вырваться.

— Смотри, какая кошка, — ржет, схватив ее за лицо. — Как она тебе? — смотрит на меня. — Понравилась?

Девчонка плюет ему в морду.

Моя!

Тварь зло ухмыляется и поворачивается к ней.

— Не трогай ее, — рычу. — Она здесь ни при чем. Почему сам Красовецкий не приехал? — пытаюсь отвлечь его от девочки.

— Тебя забыли спросить, — качает головой, но от Ренаты отходит.

Сам молодой подонок решил не появляться. Жопу свою прячет. Боится, что выдерут, если поймают.

— Мак, сделай что-нибудь, — всхлипывает Рената.

Выкручивается из цепких рук мрази и подскакивает ко мне, тут же опускаясь на колени в мокрый снег. Заглядывает в глаза, а там океан печали.