— Мы все думали, что с тобой случилось. Тебе понравилось играть с Адессой в тренировочных ямах?

— Я выжил. Многое узнал о себе и узнал правду о вас.

Брок вытащил из клетки очередное животное, на этот раз в серых пятнышках, и швырнул в лужицу крови, оставшуюся от предыдущего.

— Если ты нам друг, то помоги с работой.

— Вы не были мне друзьями, — сказал Бэннон. — Просто хотели сделать из меня посмешище. Но я стал сильнее и знаю, кто вы на самом деле.

— Это не мы, это Амос — сказал Джед. — Мы просто не мешали.

— Что делает вас соучастниками. Вы могли рассказать Никки или Натану, но хотели, чтобы я остался там, в ямах. — Рука Бэннона потянулась к мечу, хотя он не собирался убивать их. Тем не менее, Джед и Брок вздрогнули, будто испугавшись того, на что способен юноша. Было странно осознавать, что они боятся его, но Бэннон не отступал: — Амос издевался над бедняжкой Мелоди, избивал ее, и та убила его. Вам двоим крупно повезло в ночь восстания.

— Мы спрятались, — сказал Брок. — Это было верное решение.

— Амос мертв. — Джеду каким-то образом удалось добавить в голос возмущение. — А он был сыном главнокомандующего волшебника и властительницы.

— И они единственные, кто будет его оплакивать, — парировал Бэннон. — Но Тора заперта в подземелье, а Максим бежал из города. — Его переполняли гнев и отвращение. Это чувство имело мало общего с кровавой яростью, которая периодически в нем пробуждалась. Он ощутил силу. Ему нужно было сказать это вслух.

Продолжая работу, Брок вспорол шкурку животного и содрал мех. Бэннона едва не вырвало.

— Брок столетиями нежился в иллюзиях, — вмешался в разговор Орон, глядя на сына скорее с презрением, чем с гордостью. — В этом есть и моя вина, как отца. Ему нужно соответствовать статусу сына члена палаты волшебников. Он должен работой заслужить почтение.

Брок явно был уязвлен, но продолжил кровавую работу. Воющий зверек лежал на столе со снятой шкуркой, дергаясь, но не в силах вырваться.

— Мы сражались за город, — прорычал Брок. — Сколько раз мы выходили за стены и разбивали каменных воинов? Больше никто в Ильдакаре так не делал. Если бы остальные жители города причинили каменной армии столько же урона, мы бы не оказались в осаде. Войско просто было бы уничтожено.

— Да уж, вы отважно крушили статуи, — сказал Бэннон. — Ты говорил, что хочешь сражаться против генерала Утроса за то, что он сделал в прошлом. Ну, теперь можешь повоевать по-настоящему. Город в осаде, и армия ожила. Если придется биться за Ильдакар, будешь ли ты на передовой? — Он вызывающе поднял подбородок, хотя еле выдерживал здешнее зловоние.

— Мы уже внесли свой вклад, — пробормотали Джед и Брок, отводя взгляд.

— Ты должен чего-то добиться, сынок, — твердо произнес Орон. — Я столетиями работал, чтобы усилить власть и влияние, и теперь я, наконец, член совета. Ты тоже должен проявить себя. Мать Джеда, леди Ольгия, со мной согласна. — Он поднял суровый взгляд. — Я надеюсь, ты выполнишь свой долг, когда настанет время. Генерал Утрос в ближайшее время вряд ли согласится на мир.

— Нам… нам вовсе не требуется идти в бой, — упорствовал Брок. — Палата волшебников найдет способ снять осаду.

Орон открыл клетку и вытащил оттуда корчащегося и извивающегося зверька с черным мехом.

— Мы попытаемся, но, если дойдет до настоящей битвы, тебе придется помочь Ильдакару. — Он прижал существо к окровавленному столу, затем взглянул на Бэннона и рыкнул: — А ты, парень, надень халат, возьми нож и помоги нам.

Вместо этого Бэннон направился прочь.

— Нет. Оставляю вам работу, для которой вы были рождены.

Пока ночь опускалась на Ильдакар, Никки обдумывала неудавшуюся встречу с генералом Утросом, а также то, как она могла бы использовать сильфиду, колодец которой Натан и Эльза нашли среди развалин. Так или иначе, она была намерена спасти Ильдакар.

Древняя армия так и стояла на месте эти два дня, но само ее присутствие внушало страх. Утросу многое нужно обдумать и решить, но она надеялась, что генерал примет истину и поймет, что его усилия не только напрасны, но и бессмысленны. Ресурсы Ильдакара позволяли выдерживать осаду годами, десятилетиями и даже веками.

Никки представлялось, что лучшее решение — выжидать, но она сомневалась, что генерал откажется от идеи сокрушить Ильдакар. Его чувство долга было тверже гранита. Никки понимала его одержимость, ведь сама схожим образом относилось к обещанию, которое дала Ричарду. Если б какой-то посланник принес весть о кончине лорда Рала, или если б она очнулась от сонного заклятия и узнала, что прошли целые века, разве оставила бы она долг перед Д’Харианской империей? Никогда. Разумеется, они с Натаном посеяли сомнения в разуме генерала и заставили задаваться вопросами, но он привык подчиняться приказам, и его верность была легендарной. Он покорил континент по приказу Железного Клыка, но и безрассудным назвать его нельзя. Она надеялась, он вскоре предложит еще одни переговоры.