Врач оттащил Викторию в сторону и что-то тихо объяснял. Андрей уловил только пару слов про сложную операция. Вика сняла с плеч небольшой рюкзачок и кинула на красный пластиковый стул, растерянно слушая доктора и кивая. Из этой же комнаты вывезли каталку с женщиной, явно без сознания. Ее лицо показалось знакомым Андрею, он даже смутился на секунду, пытаясь вспомнить, кому из тысячи лиц оно принадлежит, как Вика подбежала к ней и взяла за руку:

– Мамочка, все будет хорошо, слышишь?

Вика еще что-то говорила или просила, но Андрей не разобрал.

Санитары увезли каталку, и Виктория, держась за железные поручни тележки, пошла с ними.

Андрей сделал несколько шагов и присел на скамейку, опустив голову. На соседнем стуле лежал синий кожаный рюкзачок Виктории. Он протянул руку и погладил его. Рюкзак был наполовину расстегнут, и оттуда торчала расческа: небольшая, массажная, с пластиковой ручкой. Безумная мысль осенила его, и, пока разум не передумал, Андрей схватил расческу и засунул во внутренний карман пиджака.

Пока он думал, дождаться ли Викторию и спросить, нужна ли ей его помощь, откуда ни возьмись возникла Олеся. Она растерла тушь по лицу, вытирая остатки слез, и, тихонько всхлипывая, произнесла:

– Умер. Травмы, несовместимые с жизнью.

Она резко схватила Андрея за рукав и повела к выходу:

– Не могу тут больше находиться! – громко сообщила она и, когда они вышли на крыльцо, втянула носом прохладный ночной воздух.

Андрей закрыл глаза. Он все еще пропускал через себя все то, что увидел минуту назад: Вику, ее пострадавшую в аварии мать, покойного отца. В этом приемном покое за пять минут он увидел и почувствовал столько боли, сколько никогда ранее не испытывал. И Вика… Его Вика… Только от ее имени, которое он повторял сейчас про себя, у него дрожали руки и подкашивались ноги.

– Дай сигарету. Кажется, я сто лет не курила, – попросила Олеся, и плюхнулась на скамейку.

Андрей вынырнул из страшных воспоминаний и бросил на девушку осуждающий взгляд.

– Что? – огрызнулась Олеся. – Я, между прочим, мужа потеряла. И знаешь, кто в этом виноват?

Мужчина криво улыбнулся:

– Наверное, я?

– Естественно! Если бы виновата была я, то Бог бы и меня наказал. А у меня вот, – она вытянула ногу в порванных колготках, – пара царапин.

Андрей встречался с Олесей чуть больше года и никак не мог понять, что же его все-таки держит рядом с этой женщиной? Девушкой. Олесе всего двадцать два. Да, красивая. Но это все плюсы. А вот минусов очень много. Даже взять ситуацию, которая возникла в данный момент. Погиб ее муж, а виноват в этом он, Андрей. Вот как у нее так получается? И это ведь не в первый раз. Есть такие люди, у которых виноваты все, кроме них, и Олеся как раз из их числа. Андрей много размышлял: как так вышло? Думал, что Олеся стала такой из-за гиперопеки родителей. Но нет, скорее всего, в голове у таких людей уже имеется определенная картинка, как должно быть правильно и как, по их мнению, должны что-то делать другие. И когда реальность с картинкой не соответствуют друг другу, начинаются упреки, обиды и поиск виноватого.

– В чем же я виноват? На этот раз? – спросил он.

– В том, что я от тебя беременна.

Андрей понимающе кивнул и улыбнулся. Олеся сообщила ему об этом вчера, когда без предупреждения приехала в десять вечера. Андрей ненавидел, когда кто-то вмешивался в его планы и менял их. Нет, в тот вечер у него ничего не было запланировано, но оставлять девушку у себя на ночь не хотелось. Он еще неделю назад принял решение расстаться с ней. Можно было сказать, что ему все это надоело. Но нет, надоело ему все глобально давно, лет шесть… а если точней, то пять с половиной лет назад, когда из его жизни ушла Вика. Тогда ему сначала стало все равно, еще пару лет его жизнь текла по инерции, а последний год стало совсем тошно. Вот тогда и появилась Олеся. Андрей кривил душой, когда предполагал, что она отличалась от других только невероятной красотой и молодостью. Нет, таких молоденьких у него после Вики было десяток, если не сотня. Да и уродством все они не страдали. Его поразили ее наглость и панибратство. Эти качества он ненавидел, но почему-то принял. Олеся не пыталась угодить ему. Она даже не пыталась ему понравиться. Возможно, она рассчитывала, что так же легко сядет ему на шею, как своему отцу. Но увы, Андрей прекрасно контролировал ситуацию и знал границы, которые он может позволить ей перейти, а к которым не допустит никогда.

Вчера он сказал Олесе, что ему надо подумать. Жениться он не собирался, но вот от ребенка отказываться не собирался. Андрей всегда хотел иметь детей. И семью хотел. И с радостью бы сделал это с Викой. Но не сложилось…

– Так что же произошло? Ты сообщила своему покойному мужу о том, что беременна от меня, когда он был за рулем?

– Да, – спокойно ответила Олеся, – дай сигарету! Не дашь, пойду клянчить.

Андрей полез в задний карман джинсов, достал пачку и протянул ей. Она вытащила одну и, чиркнув зажигалкой, прикурила.

С удовольствием затянувшись, она выпустила табачный дым в сторону и посмотрела в звездное небо.

– А вчера ночью, когда ты домой вернулась, не могла рассказать? – спросил Андрей.

– Он нажрался. А утром ушел, я спала. Встретились только после работы. И к тому же ты вчера ничего определенного мне не ответил, поэтому я не спешила.

– Логика не твой конек, Олеся, – тихо пробурчал Андрей и в очередной раз посмотрел в сторону входа в больницу.

– Ты кого-то ждешь? Что ты смотришь туда каждую секунду? Думаешь, что мой покойный муж восстанет и пойдет тебе бить морду?

Андрей тяжело вздохнул. Как он устал! От этой девушки, от сегодняшнего дня, от этой жизни.

– Значит так, – он хлопнул ладошкой по скамейке, – если решила рожать – рожай. Сделаю тест, и, если ребенок от меня, полностью тебя и ребенка обеспечу и буду принимать участие в его воспитании. Но это все, что я тебе обещаю. Поняла?

– То есть не женишься на мне?

– В мои планы не входит женитьба в этой жизни. Особенно на тебе!

– Вот же гад! – Олеся резко встала. – Тогда не думай, что я оставлю твоего ребенка, понял?