Шрифт:
Впоследствии Бенни, собирая чемодан перед очередной поездкой, всегда прятала среди одежды старую чашку – напоминание о днях, проведенных с мамой в кухне.
Когда мать впервые показала ей, как готовить черный торт, Бенни едва доставала носом до края кухонной столешницы. Мама наклонилась и вытащила из нижнего кухонного шкафчика огромную банку. Одна из хитростей состояла в том, чтобы вымачивать сухофрукты в роме и портвейне целый год, а не просто несколько недель.
«Это островное блюдо, – сказала мама. – Это твое наследие».
Мать ставила тесто в духовку и усаживала Бенни на темно-зеленый табурет. Она говорила, что табурет такого же цвета, как деревья, поднимающиеся прямо из воды в той местности, где она росла. Бенни воображала широкое темное море, пронизанное высокими стволами, – они были похожи на секвойи в национальном парке, куда их с Байроном возили родители; парк находился севернее по калифорнийскому побережью. Она представляла себе, как эти деревья стоят, подобно гигантским часовым, а высокие волны омывают их стволы.
«Когда-нибудь ты их увидишь», – обещала ей мать.
Бенни все детство лелеяла мечту, что однажды мать и отец отвезут ее с Байроном на остров, но этого так и не случилось. Только через много лет Бенни поняла, что растущие из воды деревья – это мангры, заросли приземистых вечнозеленых кустарников, укореняющихся в приливной зоне, где пресная вода смешивается с морской. Их корни, среди которых устраивают себе жилище как морские, так и наземные существа, крепки и уязвимы одновременно. В манграх вообще много всякого понамешано. Чем-то похоже на Бенни.
Ее мама лет двадцать или около того пользовалась одной и той же мерной чашкой. И вот как-то раз папа отвез Бенни и Байрона в универсам, чтобы купить ей замену. В итоге они выбрали большую мерную чашку из толстого стекла.
– За черный торт, который ты будешь делать с ее помощью! – сказал отец, поднимая чашку и словно произнося тост.
– О-о! – открыв упаковку, воскликнула мать.
Она поставила новую сверкающую чашку на кухонный стол и пользовалась ею почти каждый день, но только не при изготовлении черного торта. Когда наступало время выпечки, мать, порывшись в нижнем ящике буфета, выуживала старую пластмассовую чашку, после чего прогоняла из кухни всех, кроме Бенни, и принималась измерять и смешивать.
Даже когда Бенни выросла и стала жить отдельно, выпекание рождественских десертов вместе с мамой оставалось ежегодным ритуалом. Бенни приезжала домой каждую зиму, чтобы приготовить жженый сахар, растереть масло, просеять панировочные сухари. И всякий раз привозила с собой старую мерную чашку. И, увидев эту чашку, мама обнимала Бенни, целуя ее в шею: чмок-чмок-чмок.
Потом произошла ее размолвка с родителями в тот ужасный День благодарения [10] , за два года до смерти папы, и Бенни совсем перестала навещать мать. Но к тому времени Бенни успела превратиться в человека, умеющего предсказывать погоду по горсти муки и ощущать вкус земли в ложке тростникового сахара. И это заставило ее пойти на кулинарные курсы. Да, и бросить колледж. С чего, как понимает теперь Бенни, все и началось…
10
День благодарения – традиционный семейный праздник, который уходит корнями в эпоху первых переселенцев и в настоящее время знаменует начало рождественского сезона. В США отмечается в четвертый четверг ноября.
Принятое много лет назад решение Бенни уйти из элитного университета вбило клин между ней и ее семьей. Трещина ширилась, по мере того как росло разочарование родителей в дочери. Они были сильно раздосадованы, когда та уехала в Италию на кулинарные курсы. Вернувшись в Соединенные Штаты, Бенни перебралась в Аризону и поступила в художественный колледж. Даже ее брат был озадачен таким поворотом событий. Три человека, которых Бенни любила больше всего на свете, откровенно недоумевали: зачем она так разбрасывается?
Для Бенни же этот переезд имел смысл. Может быть, она видела особый интерес в том, чтобы делать что-то своими руками на кулинарных занятиях, исследовать применение цвета и текстуры в кондитерских изделиях. Может быть, ей пошла на пользу визуальная стимуляция, ведь Бенни на целый год погрузилась в созерцание итальянского города, такого многоликого и говорливого, с фасадами горчичного оттенка и цвета сомон [11] , с мрамором фонтанов, скользким от воды. Во всяком случае, Бенни твердо знала, что вернулась в Штаты с желанием более серьезно заняться живописью. Она чувствовала: правильное сочетание кулинарии и искусства в ее жизни поможет ей найти себя.
11
Цвет сомон (от фр. saumon – лосось) – розовато-желтый.
Бенни вовсе не мечтала проводить в кухне целый рабочий день, ей скорее хотелось находиться в окружении красивых уютных вещей и приятных людей. Она с удовольствием сидела бы одна в собственном кафе до прихода первых посетителей, делая наброски в альбоме и глядя, как утреннее небо в окне постепенно меняет цвет с синего металлика на нежно-золотистый. В своем кафе она обучала бы детей культуре с помощью кулинарии. В общем, Бенни хотела делать все по-своему и чтобы у нее все получалось. Что может быть лучше, чем жить в безопасном пространстве – той жизнью, которую она всегда будет контролировать?