Но Бенни была отпрыском Берта и Элинор Беннет, а для Беннетов такой путь не годился. Если вы из Беннетов, вам надлежит окончить колледж, поступить в аспирантуру, найти настоящую профессию. В свободное время занимайтесь чем угодно. Если ваши родители – Берт и Элинор, вы делаете ставку на свою университетскую степень, утверждаете свое влияние, накапливаете состояние и о ваших слабых местах не знает ни единая живая душа.

Короче говоря, вы становитесь Байроном Беннетом.

Бенни продолжает вертеть в руках мерную чашку. Пластмасса покрыта трещинами, оттого что чашку постоянно роняли, к тому же Бенни нагревала ее или наливала туда что-то горячее, хотя мать просила ее этого не делать.

Бенни клала в мерную чашку сливочное масло и растапливала его в микроволновке.

Бенни пила из мерной чашки подогретое вино, сидя в одиночестве за столом, накрытом для двоих.

Бенни ела суп из мерной чашки, ощущая неутихающую боль от синяков на лице и шее.

Бенни прихлебывала из чашки чай, чувствуя, что от нее отвернулся родной брат.

Сейчас Бенни прижимает чашку к груди, поглаживая пальцами остатки ярлыка. Прошло без малого пятьдесят лет, а он не отстал полностью. Рука матери прикасалась к этой пористой резинке всякий раз, как она отмеряла муку, рис, бобы или масло, всякий раз, как готовила угощения на день рождения, праздничный ужин или для благотворительного вечера. Бенни подумала: интересно, осталась ли на чашке частичка маминой ДНК? Может быть, ее мама не совсем исчезла с этой земли? Ученые находят во льду следы ДНК, насчитывающие сотни тысяч лет.

Бенни достает из кармана джинсов смартфон и набирает голосовую почту. В сотый раз она слушает сообщение месячной давности – от мамы.

Четыре слова: «Бенедетта, пожалуйста, вернись домой». Бенни опускает голову, с трудом сглатывает, перед глазами все расплывается, и она едва различает, как в мерную чашку капает слеза.

Бенни слышит, как с другого конца коридора ее зовет Байрон, но она не отвечает. Она не готова вернуться и слушать продолжение истории матери. Ей надо подумать. Бенни оглядывает бирюзовые стены комнаты, где она спала почти каждую ночь до семнадцати лет. Родители покрасили стены в этот цвет по ее настойчивой просьбе. Вспоминая это, она улыбается. Почему она не вернулась в Калифорнию раньше?

Бенни могла бы увидеться с матерью месяц назад, даже неделю назад, но у нее и в мыслях не было, что мать больна. И разумеется, Байрон, черт бы его побрал, позвонил, когда было уже слишком поздно. Поэтому Бенни медлила с приездом, надеясь, что за этот месяц получит финансирование от банка для своего бизнес-плана. Надеясь, что вернется домой к маме и Байрону и отчитается за все то время, что отсутствовала. Надеясь доказать, что была права, выбрав собственный путь, вместо того чтобы следовать советам родителей.

В то время как мать Бенни стояла, облокотившись на кухонную столешницу в Калифорнии, сгусток крови медленно продвигался снизу вверх в ее легкие. А Бенни все еще была в Нью-Йорке, где ее только что уволили с дневной работы и она, сев не на тот автобус, оказалась именно перед таким кафе, хозяйкой которого ей хотелось бы стать. Кафе, украшенное задолго до начала рождественских праздников, находилось по соседству с небольшим книжным магазином, и этого квартала еще не коснулась реконструкция.

Бенни вошла в кафе и сразу успокоилась, услышав, как звякнула о блюдце толстая глазурованная чашка, как пронзительно завыла и заскрежетала кофемашина. Умиротворяюще подействовал даже аромат бекона, проникший под капюшон ее шерстяной накидки. Бенни не ела мяса, но ей пришлось признать, что в запахе бекона есть нечто притупляющее ностальгию.

Это кафе напомнило ей об одной старой калифорнийской закусочной, куда отец приводил ее с братом в детстве. На парковке там были кран и ведро, и папа разрешал детям помыть машину. Потом они оставляли ее высыхать на солнце, а сами шли в закусочную подкрепиться. Такую еду подавали только в подобных местах. Это было задолго до того, как Бенни уехала учиться в колледж, потом в Европу, потом в Аризону, потом в Нью-Йорк. Тогда ей в голову не могло прийти, что она не поладит с отцом.

Ее папа умер шесть лет назад. Бенни скоро стукнет тридцать семь. Увы, она по-прежнему хаотично меняла работу, так и не сумев получить в банке кредит на открытие собственного кафе. Но подобно тем, кто умеет предсказывать изменение направления и силы ветра, Бенни предчувствовала грядущие перемены в жизни. Она экономила деньги, не падала духом, как бывало еще год назад, и намеревалась предпринять еще одну попытку осуществления своих бизнес-планов. Тем более что она понятия не имела, чем ей еще заняться.

То кафе, на которое Бенни наткнулась в Нью-Йорке, закрывалось. На входной двери висело объявление. Если она сумеет заплатить за аренду, то поставит там кресла и кофейные столики с электрическими розетками для телефонов и ноутбуков. Она организует мягкое освещение, подберет теплые тона интерьера, освободит пространство в центре. Предложит очень краткое меню и лишь один фирменный десерт на каждый сезон. Ее зимним десертом будет мамин черный торт.

Бенни необходимо было срочно найти работу. Последнее увольнение здорово ей навредило, но все же она считала себя правой, поскольку отказалась лгать клиенту. Дело не в том, что Бенни не умела придерживаться скрипта кол-центра, как предположил ее начальник. Просто она поняла, что человечным тебя делает готовность импровизировать. Проблема в том, что скрипты – как битвы. Надо выбирать, когда соглашаться с ними, а когда нет. И надо быть готовым испытать на себе последствия.