Ждал, что Миха передумает?

Наверное, это было бы разумным. На редкость разумным. Избавиться от клятвы. Перепоручить и мальчишку, и замок этот, и весь средневековый бедлам человеку, который точно с ним справится. Но… Миха, кажется, и вправду был не в ладах с разумом.

– Ничего, - проворчал он, выпустив когти. – Как-нибудь разберемся.

Глава 10

Город ликовал, приветствуя новую Владычицу. И неспешно ступали белоснежные лошади, спины которых были украшены алыми попонами. В гривы заплели алые же ленты, ими украсили и помост. Поставленный на дюжину колес, тот был огромен.

Делали его в спешке, а потому под роскошными тканями, которыми помост убрали, скрывалось самое обыкновенное темное дерево. И Верховный не мог отделаться от мысли, что это – очередная ложь.

Нет, не восторг.

Люди выходили на улицы. Люди кидали под копыта лошадей цветы. Кричали и взывали к богам. Некоторые расписывали лица алыми красками, другие царапали кожу и тоже рисовали, но уже кровью.

Кружились танцовщицы.

Звенели струны.

Гудели рога.

Гремели медь и сталь. И воины стояли, не позволяя толпе приблизиться к помосту, на котором восседала та, что ныне была равна богам.

Помост был сделан в виде легендарной горы Цапель, с которой некогда боги спустились к людям. Гору выкрасили в желтый цвет, кое-где украсив пластинами настоящего золота. И уже на самую вершину её поставили трон. Девочка на нем, пусть убранная в самые роскошные одежды, казалась совсем крохотной.

Ненастоящей.

И Верховному было страшно. За нее вот, взирающую на людей, удивляющуюся этим людям в их радости, которая так походила на ярость. И за людей же, что ждали чуда.

Надеялись на чудо.

Собственное его место было за помостом, в паланкине, который несли крепкие храмовые рабы. Ради праздника их облачили в золотые одежды, украсив кожу алыми узорами. И Верховный сидел ровно, стараясь отрешиться от гула толпы.

От взглядов её.

К счастью, ныне смотрели не на него. Кто он такой, рядом с Богоподобной?

Мутило.

И слабость вновь вернулась, несмотря на усилия мага. Его настойки и эликсиры помогали, но ненадолго. Пусть так. Теперь, когда Верховный понял, что времени у него почти не осталось, он стал решительней.

Давно следовало бы…

– Слава! – взвизгнул кто-то совсем рядом, выбросив в воздух ленту из шелковых цветов. И та закружилась диковинной змеей.

Ему донесли, что почтенный Советник Инуа занемог.

Сколько он протянет? День или два? Он силен, крепок, но это его не спасет. А вот Кипактли случилось на змею наступить. Как только очутилась она в покоях? Рабы не доглядели. А целители не спасли. Да и то, есть ли спасение от яда пустынной гадюки?

Неисповедимы пути богов.

Даже если приходится помогать им. Главное, что поняли. Присмирели. И стихли те самые, опасные разговоры, которые заставляли Верховного переживать.

Небо и то унялось, перестало сбрасывать звезды, даруя слабую надежду, что все-то, виденное прежде, лишь предупреждение неразумным. Что внявши ему, мир спасется.

Что отступила беда.

Надолго ли?

Верховный откинулся на подушки и смочил губы губкой. Аромат розового масла мешался с тяжелым смрадом гниения. Рука заживала плохо. Плоть отторгала и мази, и масла, которые маг наносил ежедневно. Повязки приходилось менять часто, и это тоже причиняло боль. Но когда маг осторожно предложил маковое молоко, Верховный отказался.

Боль – хорошая цена за все, им сотворенное. Главное, чтобы не попросили больше.

Процессия пересекла весь город, чтобы, оказавшись за воротами его, повернуть по широкой дороге. Та вывела на дамбу. И Верховный с наслаждением вдохнул сырой воздух. Над темными водами гулял ветер, поднимая мелкие волны. Людей здесь почти не было, и потому движение ускорилось. Дорога поднималась, выше и выше, огибая стены города. И отсюда, издали, те казались белоснежными. Солнце выбелило камень. И Верховный смежил веки.

Что бы ни случилось с ним, город должен жить.

Где-то внизу сновали лодки. И люди в них тоже спешили приветствовать ту, что принесла надежду. Девочка, наверное, утомилось. Подобные церемонии и для взрослого человека сложны.

Но она справится.

Умное дитя.

Ласковое. Печальное тоже. Даже котята леопарда, поднесенные ей в дар кем-то из Советников, кто оказался в достаточной мере умен, чтобы все понять правильно, вызвали лишь слабую улыбку. Впрочем, к иным дарам она и вовсе осталась равнодушна.