А стало быть, можно просто сидеть.

Смотреть на людей, которые были так близко, жевать травинку и наслаждаться тишиной. Впрочем, долго это не продлилось.

Хрустнула ветка.

А в спину уперся взгляд. Нехороший такой. Человеческий. Ирграм застыл, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. И жрец тоже напрягся, потянувшись к сумке.

Расслабились.

– И что у нас тут такое? – сиплый голос разрушил остатки плетения, что еще скрывало всадника от чужих глаз.

Слабенькое.

Амулет сильное и не удержит. А дело именно в нем. Его всадник прикрывает ладонью.

Один?

Нет. Другие дальше. Теперь Ирграм их чуял. И злился. На себя. Хорош маг, называется. Амулет глаза отвел.

– Доброго дня, - произнес он, стараясь говорить спокойно и тоном человека, который имеет право разговаривать на равных. – С кем имею честь беседовать?

– Ишь ты, - восхитился всадник, руку убирая.

Так и есть, амулет.

В виде фибулы, этакий завиток, в котором основа – холодное железо, а уж на нем – костяная пластина, с серебряными рунами. Все одно дурное сочетание, пусть пластина и толста, но без железа плетение держалось бы куда как надежней.

– Встань, оборванец.

Сам всадник хорош. За броней лица не видать, да и предзакатное солнце слепит, заставляя кривиться. Но сама броня говорит о силе. И знатности.

А еще молодости.

Той самой, когда важна, что красота брони, что то, как плащ на нее ложится. А уж удобство всего этого или стоимость – дело третье.

– И кто ты? – копьецо в руке всадника опустилось, целясь в Ирграма. Красивый жест, только вновь же бестолковый.

– Меня зовут Ирграм, - Ирграм отвесил изящный поклон. – Я маг. И служу славному роду Ульграх.

– Ишь ты, - вновь повторил всадник. – Какой наглый оборванец.

– Маг, - Ирграм вырастил на ладони огненный шар, пусть кожа и зачесалась.

Конь всхрапнул и прижал уши к голове, оскалился. Не любят они магов. Или Ирграма? От него, верно, кровью пахнет. А запах крови кони, даже тренированные, не любят куда сильнее, чем магов.

Огненный шар медленно вращался. И повинуясь воле Ирграма, поднимался.

Цвет его, желтый, постепенно светлел. И когда Ирграм подкинул шар, тот взлетел в небо, чтобы рассыпаться яркими искрами. Потом последовал громкий хлопок, и конь шарахнулся, завизжал, вскидываясь на дыбы.

– Тихо! – всадник, впрочем, быстро сладил с жеребцом. – Маг, маг, теперь верю. И что тебе тут понадобилось, маг?

– Я направляюсь в замок де Варрен, - спокойно ответил Ирграм, не спуская со всадника взгляда. А к тому спешили еще двое.

Трое.

Десяток?

С десятком он не справится. Но и люди, если они в своем уме, не рискнут связываться с магом.

– Я должен был встретить мою госпожу, однако произошло несчастье.

– Очень, наверное, несчастное, - проворчал всадник и руку вскинул, останавливая прочих. – Что ж, вот замок де Варрен. А о своем несчастье ты расскажешь господину барону. Ишек, Нур, возьмите этих в седло. А вы там постарайтесь смирно. Маг… еще одного на нашу голову только не хватало.

В этот день Миха выполз во двор. По лестнице он спустился сам, придерживаясь за стену. Миара лишь глянула, хмыкнула этак, выразительно, и исчезла.

Слуга, впрочем, остался.

И раб.

Но к ним Миха даже привык как-то. От них, следовало признать, и польза имелась. Воды вон поднести. Или ночную вазу, к которой Миха привыкал куда дольше, чем к рабам, спящим у кровати.

Во дворе припекало солнышко. Пахло навозом и еще чем-то, то ли хлебом, то ли лошадьми, а то и вовсе непонятною хренью, которая, впрочем, нисколько не раздражала. И Миха, устроившись на бочонке, - личный раб и вправду донельзя полезная штука – прикрыл глаза. Он просто сидел, наслаждаясь днем и солнцем, и тишиной, и еще покоем. Правда, тот продлился недолго.

Гостя, вернее гостью, Дикарь почуял, как только она появилась. И главное, ведь не одна пришла. Баронессе негоже одной ходить.

Миха подавил тяжкий вздох.

Дамы пока держались в стороне, тихо переговариваясь, но в том, что его удостоят беседы, сомнений не было.

– Доброго дня, - вежливо поздоровалась баронесса.

– И вам доброго дня, госпожа, - Миха даже привстал, от избытка вежливости. А еще отметив, что свита стала больше и появились в ней незнакомые лица.

– Сидите, - отмахнулась баронесса.

А выглядеть она стала чуть получше. Главное, не понять, в чем именно это «лучше» проявлялось. То ли морщины разгладились, то ли кожа посветлела, то ли еще что.

С женщинами вообще сложно.

– Рада, что вы выздоравливаете, - продолжила баронесса. – Я молила о том богов.

Она была в белом, а голову венчал высокий колпак. Из-под него по обе стороны головы выглядывали косы, закрученные баранками.

У Михиной одноклассницы такие были. Правда, та обходилась без колпака.

Ну и жемчугов не носила, особенно таких, в три ряда. Нижняя нить вовсе до пояса спускалась. Наверное, это тоже что-то да значило.