А еще способна выдрать из груди сердце и вернуть его.

Но вряд ли об этом расскажут Хальгриму. Даже если вдруг и расскажут, то он не поверит. Миха бы точно не поверил, если бы не видел сам.

– Ей требуется время, чтобы освоится. Еще пару лет. И из нее получится прелестная дева.

Вот тут Миха немного сомневался, но сомнения свои оставил при себе.

– Пусть её приведут, - Хальгрим не собирался отступать.

– Зачем?

– Поглядеть. Или она настолько страшна, что ты прячешь её ото всех?

– Она…

– Приведут, Брит. Прикажи привести эту шваль. Покажи её всем…

– Да что вы себе… - Джер приподнялся.

– Заткнись, щенок. Давно пора научиться держать язык за зубами.

– Может, хватит, - Миха все-таки проглотил мясо непережеванным. Если уж он сырых гадюк переваривал, то и с этой подошвой как-нибудь заворота кишок не получит. Пальцы он облизывать не стал. И вытирать о скатерть.

Салфетка нашлась.

А за столом стало тихо-тихо. И не только за главным. Глаза Хальгрима сузились. А ведь доволен. Стало быть, что? Стало быть, нарочно он… доводил.

Мальчишку.

Баронессу.

Проверял… Миху?

– Есть проблема – решай, - спокойно ответил Миха, глядя в светлые глаза. – С тем, кто эту проблему создал. А то как-то, уж извини, некрасиво. Такой большой грозный рыцарь, храбрый воин, а воюет с детьми да женщинами.

Миха готов был поклясться, что слышал его не только Хальгрим.

И Джер.

Маги, которые печально переглянулись. Миара не сдержала вздоха и, кажется, будь её воля, пнула бы. Но воспитание… воспитание, оказывается, это сила. А вот Хальгрим побелел.

И покраснел.

– Вызов? – поинтересовался он вкрадчиво.

– Если хочешь.

Миха сунул палец под воротник, который вдруг показался на диво тесным, даже жестким. И вспомнился тот его ошейник.

И…

– А ведь могли бы и иначе, - совершенно иным, спокойным тоном заметил Хальгрим. – Но тут уж сам захотел.

Он обвел взглядом зал.

– Три дня, - сказал Хальгрим. – А то убить калеку – чести немного.

Сам он… калека.

Но за отсрочку Миха был благодарен. Оставалось понять, что делать дальше. Ну, кроме как умереть с честью. Умирать вообще, с честью или еще как, не хотелось совершенно.

Но кто ж его спрашивает-то?

– Ты ешь, - добившись своего Хальгрим разом успокоился, даже стал как-то дружелюбен, благостен. – Ешь побольше… а то ведь и вправду… и ты, мальчик, ешь. И ты, дорогая сестра, а то совсем подурнела. Но ничего, потом, как все решится, подыщем тебе какого мужа, из непривиредливых. А то ведь баба без крепкой руки совсем страх теряет.

Миара поймала брата в коридоре.

– Ты меня избегаешь, - сказала она, ухватив за руку. И пальцы стиснули запястье, предупреждая, что уйти от этого разговора не выйдет. – Почему?

– Не знаю, - честно ответил Винченцо. – Прости.

– Я так сильно изменилась?

– Нет.

– Подурнела?

– Ты? – он вполне искренне рассмеялся. – Вряд ли это возможно. А с чего тебя вообще подобная ерунда волнует?

– Не знаю, - Миара руку не разжала, но потянула за собой. А он подчинился.

Всегда ей подчинялся.

И шли молча, по одной из лестниц, которыми замок был пронизан, словно старый дом крысиными норами. Встречались люди. Слуги. Рабы. Стража. И все-то делали вид, что не видят, не замечают. Лишь на крепостной стене, к которой ход вывел, встретили их недружелюбными взглядами.

Нервничают.

И понятно. Люди чувствуют неладное, в этом они любой крысе фору дадут. Чувствуют и пытаются понять, как быть и что делать, чью сторону выбрать, или и вовсе не выбирать, но держаться в стороне?

Наверху гулял ветер.

А ночи сделались холоднее. Лето догорает, еще пару недель и вовсе спадет эта удушающая жара.

– Красиво, правда? – Миара все-таки отпустила руку и обняла себя.

Красиво.

Сумерки. И созвездья костров там, за стеной. Они кажутся далекими, но опытные воины не обманываются. Костры близки. Как и люди, у них сидящие.

– Их стало больше. Каждый вечер становится больше. Ненамного. Один или два… и не просто так.

– Думаю, что да.

– Что он тебе приказал?

– Хальгрим?

– Кто еще? Эти три дня ведь не просто так.

– В благородство не веришь?

Миара выразительно фыркнула.

– Он хочет, чтобы я сварил дурман.

– Тогда понятно, - Миара щурилась. – Что будем делать?

– А есть варианты? Мы привязаны к этому дикарю.

– Дикарем ты его не считаешь, - она снова произнесла это утверждающе. А потом добавила. – Да и я. Он неправильный. Хотя пока не пойму, в чем дело… как же мне библиотеки нормальной не хватает!