Зачем?

И новая версия: я должна подменить ту девушку, чтобы сделать то, на что она не решится. Навлечь на себя гнев богов — сурово. Но это все я узнаю завтра.

Сон не шел. Похрапывала на своей кушетке Тина, потрескивали угли, по комнате плыл аромат легких трав — Тина, прежде чем лечь спать, что-то бросила на жаровню. Мне тепло, тихо, спокойно — почти. Меня ожидает что-то немыслимое — и я точно не собираюсь становиться убийцей. Ни ради трона, ни ради чего бы то ни было в этой жизни. Тем более, что речь идет о тех, кто стоит на моем пути к цели, которая мне не важна абсолютно.

А графиня честолюбива. Похоже на то, что она имеет влияние? И да, и нет. Хотя бы уже потому, что тот, кто предложил мне сделку, знает прекрасно, чья я дочь. Может быть, мать Йоланды была влюблена в короля? Там смотреть, конечно же, не на что, но, вероятно, у него богатый внутренний мир?

За окном промелькнуло что-то — большое, бесшумное, и я увидела только тень, закрывшую на мгновение бледный свет луны. Сова? Им здесь раздолье...

Я не заметила, как уснула, и причиной моего спокойного, ровного сна могли быть травы. Я проснулась, когда было уже светло, и Тина на этот раз была в комнате и перебирала мои наряды.

Да, я вылезала из своей склепоподобной кровати с намерением встретиться со своей судьбой лицом к лицу.

Мой туалет сегодня был проще, чем перед визитом в королевский дворец. Корсет был таким же свободным, платье — таким же многослойным, но оно было легче килограмма на три, и вместо куафера мной занялась Тина. Вся подготовка к выходу заняла часа полтора, включая мой завтрак, к которому я почти не притронулась.

— Я хочу сходить в Утренний Храм, — сказала я. Тина нахмурилась. Опять я сделала что-то не так.

— Милая госпожа хочет передать дары?

— Я хочу вознести молитвы, — теперь и я нахмурилась тоже. — Разве это запрещено? Тина произвела свое привычное пальцы-лоб и уточнила:

— Вы хотите помолиться сейчас?

Что-то я говорила не так, и хорошо, что моей собеседницей была Тина. Она относилась ко мне снисходительно, и хотя причина этого мне была не ясна, но я принимала такое отношение как должное. Так что я решила, что лучше всего будет пожать плечами и уйти от темы, которую, как оказалось, я понимала не до конца.

Мы вышли на улицу. Никаких возражений или попыток меня остановить, даже со стороны графини, не последовало. Дары — хлеб, ткани — Тина собрала, и теперь она шла впереди с огромной корзиной, а я за ней, высматривая в толпе горбуна.

Почему горбун? Чтобы я была уверена, что этот человек от моего ночного гостя?

Улица напоминала муравейник, в который ткнули горящий факел. Я не представляла, что меня ждет такая смесь бродяг и богачей, торговцев и легкомысленных девиц, тряпичников и булочников. Крик стоял, как на рынке, под ногами хлюпало вонючее месиво, и никого, совершенно никого не смущало, что вот идет богатая титулованная дамочка, попирая ножками в шелковых туфельках чье-то дерьмо. Я не могла понять, где расслоение общества заметно больше: в той моей жизни или же в этой? Кто наверняка чувствовал себя во все времена вольготно, так это карманники. Я уже успела пожалеть, что согласилась на прогулку, потому что нога моя быстро начала протестовать, но все равно я шла упрямо, слегка кривясь, потому что должна была понять, совершила ли я ошибку.

Старуха возникла передо мной неожиданно и очень ловко, встав между мной и Тиной, и я открыла было рот, чтобы окликнуть служанку, успевшую сделать несколько шагов и уже почти пропавшую в толпе, как старуха приложила к губам палец и таинственно указала на ближайшую дверь.

Горбунья!..

Мгновение я еще медлила, но потом кивнула, и старуха, бесшумно переместившись к двери, распахнула ее передо мной.

Я шагнула, и исчезло все — звуки, запахи, мир вокруг. Здесь было тихо, как в могиле, и пахло почему-то розовой водой. Старуха вдруг выпрямилась, сбросила с головы накидку, и я поняла, что это вполне еще крепкая женщина, скорее всего, тоже служанка в богатом доме, как и Тина, и она указала мне на лестницу.

Вот спасибо, добрая ты душа, усмехнулась я.

— Помоги мне подняться, — шепнула я. Служанка кивнула.

На улице стоял яркий солнечный день, уже припекало, а здесь было прохладно и темно — занавешены окна? Как странно... Если здесь так принято, почему тогда не занавешены окна в моей комнате?

Служанка толкнула дверь, и я оказалась в небольшом помещении. Окна были закрыты ставнями, и я подумала — может быть, не в целомудрии дело и не в ноге, а просто эта кандидатка больна? И больна серьезно?

Но мне навстречу поднялась молодая девушка в очень скромном темном платье. Она была такой же худенькой, как и я, с роскошными рыжими волосами, но немощной не выглядела совершенно. Я прекрасно видела яркий здоровый румянец на ее лице, блестящие глаза, полные губы, а когда она улыбнулась, я вздрогнула и подумала — может, тут все же есть стоматологи или она сущая ведьма?

— Благодарю, что вы согласились мне помочь, ваше сиятельство, — проговорила девушка, сделала шаг ко мне и благодарно коснулась моей руки. — Вы ничего не знали, но согласились, и я никогда этого не забуду.