Честное слово, это даже забавно.

Аркудов сел в самом конце микроавтобуса, я — ближе к выходу и думать о нем забыла. Появилось несколько свободных минут, чтобы просмотреть почту, разобраться с клиентами, раскидать заказы на будущее. Три свадьбы, два роддома, надо же, у нашей городской «мадам красоты» пятый развод, надо было идти на юриста, со смешком подумала я, сколько ее семейный поверенный заработал на этих процессах — не счесть, но и мне от фотосессии «получение свидетельства о разводе в ЗАГСе» перепадет. Скоро первое сентября, и ночи уже прохладные, будто природа смотрит в наш человеческий календарь, сколько живу, замечаю, что с первого августа все меняется, поворот от лета к осени, но — первое сентября, а писем целых четыре, и я погрузилась в расчеты в уме, ответ нужно было дать всем клиентам немедленно. И да, «работа с клиентами» — это был мой отдельный многодневный выматывающий семинар.

Гид что-то бормотала неразборчиво о природе края. Красиво, в месте без изюминки мне нечего и ловить, хотя в школе, конечно же, будут учиться, как делать сэлфи и щелкать повыгоднее подружаек. Эта дурочка, которая попросила меня ее сфотографировать, не подозревала, к кому обратилась. Но все равно ей была не судьба — есть люди, которых бесполезно фотографировать. И если вы у трех мастеров получаетесь как отбитая статуя, то, возможно, вам стоит взглянуть на себя.

Я думала о будущем. Минеральные Воды, Архыз, Домбай, зимой — на Байкал. Под новый год, наверное, в Калининград, после Рождества — в Псков или Питер; Грозный, Махачкала — обязательно; Астрахань, Каспий — отдельный проект. Ситуация в мире обрезала мне весь прошлый год, пришлось отменять двадцать кратких поездок и лекции в фотошколе Нового Орлеана, а в этом году я немножечко притерпелась, и бесила необходимость сдавать дополнительный тест. Но я не то что не растерялась, я сделала целый цикл «Love Russia» — и пополнила свой Инстаграм двумястами тысячами подписчиков и рекламными договорами с девятью крупными операторами.

Пискнула почта, и я полезла проверить, что там, ожидая кучу вопросов на только что отправленные сообщения и заранее раздражаясь. Но это была Арина, давняя знакомая, и я обожала работать с ней — и никогда не брала с нее денег, потому что Арина была директором детского дома.

Дети — вот самые благодарные модели на свете. Они не стараются казаться лучше, чем есть, они искренние и естественные, и им не надо объяснять, что фотограф и так поймает оптимальный ракурс, положит тени, расставит свет, уберет пару прыщиков, только — не жмитесь, не втягивайте живот, не позируйте, не «играйте лицом» — это тоже искусство немалое, и фотомодель — не вешалка, а актриса, и, и, и — множество «и». Дети, которых фотографировала я, находили своих родителей... я была в этой цепочке ничего не значащим мелким звеном, но я дарила надежду, и мое настроение, упавшее до отметки «ниже некуда», взлетело вновь до небес.

Микроавтобус скакал по кочкам. Мы ехали на маршрут — сначала горы, потом канатка, потом часть группы останется здесь, а я отправлюсь на вертолете снимать тайгу, и это будут шикарные снимки. Дроны — изобретение для ленивых, а я умею снять красоту природы так, что фотошоп откроешь и сохранишь результат практически сразу. Да, мало кому это надо, но надо мне. Для школы, еще и потому, что у меня была договоренность: особо заинтересованных слушателей я тоже повезу в этот тур. Мне — реклама, турфирме

— деньги, и деньги немалые. И еще: «Хотите научиться делать крутые сэлфи? Фотошкола Дианы Савицкой поможет вам!».

Всего лишь бизнес.

Я ответила Арине — положительно. Это классно. Ребенок, чей взгляд на мир ты поймаешь на краткий миг, и снимок передаст его дальше, тем, кто очень ждет этого малыша. Ребенок, который не должен знать, пока не должен, ему еще рано, что в мире, в общем-то, много дерьма, и разгребать его придется огромной лопатой, и он научится, пусть не сразу, но главное — не сейчас. Мое умение могло подарить не одному малышу объятия матери и отца и счастливое детство.

Потом я вспомнила про Аркудова, и сразу мне стало грустно. Но перетерпеть его нужно было каких-нибудь пять часов, и в этом время не обязательно с ним пересекаться. Ну, сидит, пока он сидит, он не треплет мне нервы. Конкуренция — это не стимул, это досадная недоработка.

— Посмотрите направо! — прокуренным голосом в микрофон надрывалась гид. — Вы видите горы. Посмотрите налево — там водопад. А дальше — река, там водятся дикие звери!

— А медведи тут тоже есть?

Парнишке было лет десять, и он был любопытен, как все дети. Он ерзал на сиденье, ему уже надоело ехать, но впереди его тоже ждала канатка, и парнишка в преддверии удовольствия терпел.

— Эм-м. — сбилась гид. Она мало чем отличалась от «частных гидов», разве что стоила по факту намного дешевле. — Ну, э-э, да, тут же тайга. Так, все взяли с собой средства защиты от клещей? А у кого нет страховки? Если у кого нет страховки, я пущу по рядам список, запишите свои имя-фамилию -отчество и номер паспорта, дату рождения, стоит это двести рублей.

Пошла торговля, я не осуждала. Каждый зарабатывает так, как умеет, главное, чтобы это не был обман, но страховке такой я, конечно, не доверяла. У меня была собственная, все, что нужно в тайге, и поэтому я вздохнула, когда список с именами дошел до меня. Там была только одна фамилия и ехидная запись: «А если я тебе брошу вызов, Дианочка, примешь его или струсишь? Ты как?»

Я ухмыльнулась и передала список гиду. Если бы я велась на такие подначки, перестала бы уважать саму себя. Вся разница, подумала я, между художником и бизнесменом: где у меня — расчет, у него — азарт.

Но не признать, что Аркудов талантлив, я не могла, потому что он тоже был лауреатом международных конкурсов. С той только разницей, что я получала контракты с домами моды, а он — ну, тоже что-нибудь получал. Какую -нибудь почетную грамоту.