Только чувствую я себя какой-то покинутой, что ли… Как будто в один миг стала ему безразлична.

В очередной раз искоса кидаю взгляд на Сила. Вчера он просил довериться, а как доверять тому, кого знаю без году неделю. Никита, проживший со мной бок о бок столько лет, и то кони мочил. Только Сил… он ведь совсем не похож на брата. Он другой… И я сейчас совсем не о драконьей сущности, с которой он делит собственное тело. Даже без этого самого дракона в нем чувствуется сила. И твердость. И ответственность, которой так не хватало моему Никите. Да и много ли королей могут похвастаться умениями выживать в качестве простолюдинов, тем более во враждебно настроенной стране?

Но доводы рассудка совершенно не прогоняют затаенный, взращенный годами страх. Я подспудно жду подвоха. Вдруг муж сладкими речами заманивает меня, а потом хоп – и золотая клетка. Или не золотая, это уж как повезет. Моя судьба полностью в его руках. В Мизелье он король, а я никто....

А с другой стороны, зачем так заморачиваться. От моего согласия и доверия ничегошеньки не зависит. Захотел бы – запер, даже не посмотрел на мое сопротивление. Официально, я его жена. А реалии этого мира таковы, что с женой можно делать все, что заблагорассудится.

После недолгой стоянки и холодного обеда, мы снова трогаемся в путь. Тяжелый, вобравший влагу плащ словно свинцовый, давит на плечи. Самое унылое время года – золотистая осень уже ушла, но снежно-белая зима еще не наступила. Не очень удачное время для путешествий. Серая пустынная дорога нагоняет тоску и сон. Я даже начинаю клевать носом и крениться набекрень, пока меня за шиворот не хватает мужнина рука. После этого случая я уже еду у него на коленях, отогреваясь теплом драконьего тела. Моей же лошадке достается транспортировка нашей немногочисленной поклажи.

В таком виде мы и провожаем день.

Промозглый ветер и противный моросящий дождь со снегом к вечеру немного стихают. И, похоже, Сил уже начинает высматривать место для стоянки. Честно говоря, меня очень сильно смущает ночевка под открытым небом. Совсем не представляю, как можно в таких условиях спать. И где? На мокрой, превратившейся в болото, земле? Под непрекращающимся дождем?

Я и сама высовываю покрасневший нос и с любопытством и какой-то острогой осматриваю окрестности.

– Если мне не изменяет память, то вон за тем холмом вполне неплохая поляна, которую часто используют путники, – придерживает лошадь Сил. – Там даже есть прилично обустроенное место для костра и можно наломать лапника для небольшого шалаша.

Поднимаю голову, чтобы взглянуть на мужа. Капюшон тут же падает на плечи, а ветер подхватывает выбившийся из косы локон и швыряет в лицо. Приходится высвободить руку, чтобы убрать мешающую прядь.

Но Сил меня опережает. Теплые пальцы пробегаются по щеке и заправляют волосы за ухо. Кожу в том месте, где он дотронулся, начинает покалывать, словно по ней пустили электрический ток.

– Откуда ты знаешь? – хрипло спрашиваю. – Был в этих местах?

– Довелось, – как-то не очень охотно отвечает муж.

И я предпочитаю не расспрашивать дальше.

А затем мне и вовсе становится не до разговоров. Потому что, как только мы проезжаем вышеупомянутый холм, передо мной открывается картина самой настоящей битвы. Видимость из-за противной мороси так себе, но различить четырех мужчин я вполне могу. Как и понять то, что один защищается, а трое на него нападают.

Комком по пищеводу прокатывается волнение.

– Сил? – вопросительно обращаюсь к мужу.

Он еще больше нахмуривает брови и застывает, всматриваясь в искаженную дождем и туманом картину.

– Мы его оставим? – снова спрашиваю. Хотя даже не знаю, с чего мне волноваться за чужого человека. И человека ли. Возможно жертва вовсе не он. Возможно он преступник. Но трое на одного. Совсем одного. Это как-то не очень красиво.

Закусываю губу, невольно замечая, что муж разворачивает лошадей. С одной стороны я его понимаю. Защищать неизвестно кого, рискуя своей и моей жизнью, не совсем правильно. Но только моя женская интуиция как-то слишком настойчиво толкает меня вперед. Я даже вздохнуть не успеваю, как по телу прокатывается странный озноб. Голова, будто в туман ныряет, а желудок выворачивается наружу. Я знаю что это. Это перемещение. Но я не хочу! Никуда не хочу. И изо всех сил цепляюсь за мужа.

– Сил! Помоги! – последнее, что срывается с губ, а в следующую секунду меня охватывает ощущение невесомости. Внутри все переворачивается. Сознание идет кувырком и меркнет. А первое, что я различаю, когда возвращается способность видеть, это занесенный над моей головой меч.

Инстинктивно приседаю и закрываю голову руками. Знаю – это не поможет, острый меч без особых усилий разрежет меня, как нож именинный пирог. Но удара не происходит. Скрежет металла о металл когтями проходится по взвинченным нервам, словно зубчик вилки посркебывающий о дно сковородки.