— Что? — возмущение её было сильно, хотя оно и понятно, мой взгляд сейчас был направлен понятно куда. Ведь там висел бейджик.

— Марина Игоревна, когда здесь завтрак? — не дал ей даже отвиснуть. — И еще, где мои вещи? Телефончик бы, а то у вас тут в палате скучно: ни телевизора, ни радио, на худой конец.

Девушка набрала в грудь воздуха, видимо, для длительной отповеди и даже руки на груди сложило, что только, хм, немножко подняло мне настроение. Затем её взгляд невольно соскользнул с моего лица ниже, от чего щечки её явственно заалели.

— Завтрак через час, — бросила она, уже на полпути к выходу. — Пусть с вами лечащий врач разбирается!

Хлопок дверью был громким. Даже и не знаю с чего такая реакция. Нет, ну, в самом-то деле! Куда мне еще смотреть, когда бейдж на груди висит!

— Женщины, — фыркнул я, закидывая правую руку за голову.

Хотел обе, но левая лишь слабо дернулась, снова щелкнув болью.

Телефон мне принесли вместе с завтраком. Перловая каша с маслом, два кусочка хлеба тоже с маслом и чай. На кровать я сел еще тогда, когда пожилая тучная медсестра только зашла в палату.

— Ой, а мне сказали, что вы не ходячий, — удивилась она. — Сейчас, сейчас, подождите.

Со своей порцией я закончил достаточно быстро. Медсестра еще, наверно, даже отойти не успела, как я с сожалением провожал последний кусочек хлеба в свой желудок. После попытался встать на ноги, но не преуспел. Только оторвал пятую точку, как повело в сторону и хорошо хоть в правую — успел опереться о стену. В остальном же, после завтрака стало клонить в сон, и в теле появилась приятная расслабленность.

С телефоном в руке попытался устроиться поудобнее, но после плюнул и лег, как есть. Опустил строку уведомлений и немного застыл. Всё моё внимание сосредоточилось не на оповещениях, нет, а на кольце. Оно всё так же располагалось на безымянном пальце правой руки, только вот цвет камней сейчас был другой. Бледно-голубой, против насыщенного и глубокого темно-синего по ту сторону.

— Допустим, — бросил я немного рассеянно.

Мне, совершенно точно, не мог привидеться другой цвет. Я четко помню, когда первый раз увидел кольцо. Хотя я так же четко помню и Лорель. И её помощь в перевязке. Черт.

Вдох, выдох и попытка перенастроить мысли на что-нибудь другое. Эти я оставил в копилке, и разбирать их буду чуть позже. Сейчас нагружать мозги теориями и догадками не самое подходящее время.

Лечащий врач заявился ко мне минут через двадцать после завтрака. Высокий мужчина, лет под сорок. Крупное телосложение, интеллигентное лицо и добрая, я бы даже сказал, отеческая, улыбка.

— Ну-с, голубчик, — улыбнулся он, потирая руки, — говорят, вы к моим девочкам пристаете?

— Врут, — моргнул я, откладывая телефон. — Причем нагло! Я вообще-то при смерти, как я могу к кому-то приставать? Заражение крови опасная штука.

— Шутим, значит, — посерьезнел он. — Это хорошо, хорошо.

Полчаса. Целых полчаса этот, хм, уважаемый человек мурыжил меня вопросами. Тыкал, куда попало, щупал, мял, дергал, короче издевался. Я же стойко терпел эти мучения, лишь изредка комментируя своё состояние.

— Кажется, при вашем поступлении что-то напутали, — с каждой манипуляцией взгляд доктора всё тяжелел и тяжелел. — Давайте так. Вы полежите еще деньков пять. Мы возьмем все анализы, сходите на УЗИ, сделаем вам рентген, а то в карте написано о каких-то сломанных ребрах и уже после поговорим о выписке. Договорились?

— Да, конечно, — кивнул я, без всякого желания спорить. — Можно часы посещений уточнить?

— Пока только передачки, — сказал, как отрезал док. — Вы в инфекционном отделении, молодой человек.

С Костей я созвонился сразу по уходу Андрея Васильевича, как представился врач. Слышать меня были рады, но вот и удивление в голосе прочувствовать удалось в полном объеме.

— Юрец, а Юрец, вот расскажи, как ты умудрился напороться в наших куцых лесах сначала на медведя, а теперь и на волка? — бухтел в телефоне голос друга. — Саныч волосы на себе рвет. Он ведь лесничий местный, и отчеты писать приходится. Десять лет всё тихо спокойно было, а тут, как ты решил в охотника поиграть, так всё через одно место! Нет, шатун еще понятно, с натяжкой, но понятно, но волчару ты как мог встретить? Тем более здесь!

— Это ты мне расскажи, — криво усмехнулся я. — Кто мне втирал, что леса у нас вокруг города спокойные? Кто про зайцев с глухарями заливал, а? Тоже мне, друг, называется. Или таким образом избавиться от меня хотел? Всё Нинку простить не можешь, а дружище?

— Эй, эй, Юр, ты чего? — в Костином голосе прекрасно слышалась его растерянность.

Я же, ну что я, тихонечко посмеивался.

— Шутка, — ответил я, спустя пару секунд молчания.

— Козел ты, Юрец, — и телефонные гудки.