Снова ощущаю «щуп» чужой магии. И, поразмыслив секунд пять, не стал возмущаться. Если ему так важно меняпрочитать, не имею ничего против.

Всё равно лгать не собирался.

— Знаю (Фламеля, Кицуне, Дракулу, Ягу, а с Кощеем даже лично знаком!). Не стремлюсь к этому, теперь. И вы немного не правы. Душане умирает, она уходит куда-то в другие миры и реальности. Лишь тело обращается прахом. Теперь понимаю, что боялсяне того. — на этом стоит остановиться, ни к чему ему знать слишком много. — Но тогда мне было страшно. Я поглощал информацию пластами, чтобы выжить. В оборот шло всё от древних тёмных ритуалов, до строительных чар. — рискованно доверять ему такое, но нужно, чтобы он понял.

Не дав Альбусу вставить ни слова продолжаю.

Этого не должен был узнать никто, не любил вспоминать… Однако, сейчас понимаю, что ни к чему скрывать, казалось бы, очевидное. Надо лишь напомнить об этом, в нужный момент. Правильно, выгодно для себя, подать.

Моя боль копилась годами, так почему бы ей не поработать «на благо обложки»?.. Ничто не должно лежать без дела (главный принципдругойжизни).

— Вы знали, что Лондон бомбили с тысяча девятьсот сорокового года, до сентября тысяча девятьсот сорок четвертого?.. Последний снаряд упал на город в марте тысяча девятьсот сорок пятого года. В дни войны, местные жители стремились помочь нашим солдатам, чем могли. Собралось народное ополчение. Из воспитанников приюта тоже были сформированы отряды разведки. На возраст не смотрели, хоть и совсем мелких детей не брали. — в памяти всплыл тот самый миг, когда ужасающаятишинанакрывает город.

А потом вокруг умирают люди.

— Том?.. Что случилось, мой мальчик? Тебе плохо, может воды?.. С тобой всё в порядке, Том? — вывел из оцепенения встревоженный голос Дамблдора.

— Всё нормально, профессор. Я… Я хочу поблагодарить вас. Запоздало немного, конечно… — сглатываю, не пойми откуда взявшийся, ком.

— За что?

— Вы пытались сделать хоть что-то. Такие вопросы былине вашейзаботой и проблемой, но вы возились со мной. Как и со многими другими. Понимаю, не ребёнок ведь уже. Вы пытались наладить контакт, уберечь, а я злился — по привычке думал, что меня недолюбливают, пытаясь отследить каждый шаг из-за подозрений. И когда попросил вас оставить сирот на лето в школе, вы ходили к директору. Я… тогда был не в себе, нагрубил невольно. Простите. — выдавливаю незапланированную речь, скинув с плеч, как минимум, Эверест.

Честно говоря, сам не понимаю, где здесь ложь. Обманываю ли сейчас его… Себя? Нет. Не сказанно ни слова лжи. Лишь сменил акценты, посмотрел по-другому, как до этого и не додумался бы.

И мне, наверное, взаправду чуточку легче.

— Тебе не за что винить себя, мой мальчик. Я ведь ничем так и не помог. Никому из вас. У меня не вышло. — сгорбился старый директор.

— Это даже хорошо, профессор. — заглянул в глаза сидящего напротив человека.

— Чем же хорошо? Дети не должны видеть смерть.

— Не услышь я свист пуль над головой, никогда бы не стал тем, кем являюсь. Мне запомнилась каждая вылазка, в качестве полевого врача. Без магии и волшебной палочки, которую опасался сломать. До ужаса боялся там сдохнуть, и тем не менее — лез в самое пекло. О чём ни капли не жалею. — встряхнул головой, выкидывая из неё и Дамблдора, и грустные мысли. — В любом случае, я уже избавился от своей главной фобии. Мне нечего теперь бояться, с кольцом-печатью Мастера колдомедика особенно.

— Мне очень жаль, что так вышло, мой мальчик. Не знал. Не думал об этом в таком плане. Мне нужно было просчитать всё, а я… Бездействовал.

— Да бросьте, профессор!.. Вы вообще не должны были беспокоиться. Не накручивайте себя, только нервы потратите. Тем более, яуже почти забыл.

— Такое не вытравишь из памяти, Том. По себе знаю, — как-то глухо заметил учитель.

Может перегнул палку? Не надо было вспоминать войну, или, давать ему увидеть слишком много… Теперь для меня это пройденный этап. А вот Альбуса, похоже, зацепило неслабо. Зачем разворошил прошлое?

Нет, что за вздор?! Старику полезно. Пусть вспомнит, к чему привели его мечты об «общем благе» в первый раз. Во второй, будет думать, прежде чем делать. Интриган, Мордред его задери!

К чему жалость?! Он сейчас погрустит, а завтра пойдёт мои крестражи шинковать и «поджаривать», да ещё польётособымсоусом, василисковым.

Что угодно может случиться! Банальное притворство никто не исключал.

И почему… ему доверяю? Ну не мог же он меняужекак-то обработать? Каким, спрашивается, волшебным образом? Я быточнозаметил.

Так.

Доза откровений на сегодня истрачена. Надеюсь, мне удалось пошатнуть сложившийся в его голове образ. Тёмный Лорд и Целитель — две разные, совершенно несовместимые величины. Но нужно быть настороже. Не дай Мерлин, где-нибудь облажаюсь! Добрый дедушка не упустит шанса сожрать меня с потрохами.

— Всё прошло, учитель, война кончилась. Но теперь так просто от вас не отстану, раз уж вернулся сюда! — расплылся я улыбкой счастливого крокодила. — Так что… Скоро составлю вам оппозицию, встав во главе аристократической партии. Просто не переживу, если мой дом станет отсталой помойкой!

— Том Реддл!.. Не смейте ругаться, вы же джентльмен! — притворно возмутился Альбус, кажется, немного повеселев.

— И правда, как это я запамятовал? — поддерживаю шутливый тон.

— Ладно уж, прощаю вас, молодой человек. А теперь, расскажи-ка мне про…