Накатила тошнота. Снова вспомнилось, как он делал это - торопливо, словно бы нехотя, почти что механически. Без потребности и без желания, с полным безразличием к тому, что я чувствую. 

Он меня не хотел. 

И это было самым ужасным во всей этой ситуации. Он не хотел меня, а я - его. Но из-за чьего-то глупого каприза мы должны были спариваться, как племенные лошади - просто потому, что надо. 

Я только теперь стала сознавать, насколько это все не просто тяжело, а вообще… унизительно. Отвратительно, противоестественно… 

Господи, если бы он хоть раз взглянул на меня иначе, чем как на бездушный предмет! Возможно, мне сейчас было бы чуть легче. Не так противно. Не так мерзко… 

 Но этот человек, очевидно, мог смотреть с желанием только на одну женщину. И это была, конечно же, вовсе не я. 

С трудом поднявшись на дрожащие ноги, я тяжело навалилась на стену и закрутила краны, выключая воду. Мысли, которые пыталась заглушить - тяжелые, отчаянные, безумные - накинулись на меня в этой тишине с новой силой. Но в момент, когда голова коснулась подушки, я поняла, что у меня больше не осталось сил. Ни на что. Даже на то, чтобы просто думать. 

Я провалилась в сон. 

 Когда проснулась, время уже перевалило за полдень. Назаров, конечно же, уже уехал, и я была этому обстоятельству только рада - встречаться с ним мне совершенно не хотелось. Ни сейчас, ни сегодня, ни когда-либо еще в этой жизни. Жаль только, что это было совершенно невозможно.

В этом доме-клетке - красиво сплетенной, современной, было душно даже в этот холодный день. Я была предоставлена самой себе, имея возможность заниматься чем угодно, но что мне было делать среди холодных, неприветливых стен, не имея возможности пойти туда, куда хотелось?

Я отвела взгляд от картины за окном, где дождь остервенело бился об асфальт - разбиваясь о твердую поверхность, разлетаясь злыми брызгами. В груди жгло от чувства, что и я после столкновения с Ратмиром Назаровым больше никогда не буду цельной.

Я отвернулась, скрываясь от такого обыденного, но невыносимого сейчас зрелища. Прячась тем самым от себя самой. От своих страхов.

Нужно было чем-то занять мысли. Не зная, куда деться, я отправилась путешествовать по все еще незнакомому дому и в конце концов оказалась в комнате, бывшей, очевидно, кабинетом Ратмира.

С чувством радости, какое бывает, когда встречаешь неожиданно то, чего не ждал, я увидела установленные вдоль стен книжные стеллажи. Забыться на страницах чужих, выдуманных жизней, лишь бы не думать о своей собственной - ровно то лекарство, что было мне сейчас так необходимо.

Я подошла к первому же шкафу и пробежала глазами по корешкам книг. Выбор был немного странным для мужчины - вся полка состояла из классических романов о любви. «Джейн Эйр», «Унесенные ветром», «Поющие в терновнике»… Было даже несколько бульварных романов со страстно сплетающимися на обложке парочками. Я наугад вытянула одну из книг и раскрыла.

«Моей любимой Роксане…»

Надпись на форзаце говорила о любви дарителя к той, кому принадлежала эта книга.

Догадаться было нетрудно - похоже, эта коллекция досталась Назарову от матери.

Я уже собиралась было поставить книгу на место, как увидела у дальней стены какой-то объемный фолиант. Не задумываясь, протянула руку и вытащила наружу старый, пыльный фотоальбом.

Наверно, это было очень личное, раз Назаров запрятал его так глубоко. И все же что-то заставило меня раскрыть его.

Там были семейные фотографии. Красивых, счастливых, искренних людей. Я безошибочно отыскала на старых снимках знакомое лицо.

Он был… иным. Ни намека на хмурый, бескомпромиссный взгляд. Никакой привычной грубости и жесткости в чертах лица. Особенно поразил меня тот снимок, на котором Назаров был, несомненно, со своей любимой Бэллой.

Словно другой человек. Открытый, обаятельный… счастливый. Вместо угрозы в глазах - ласка, с которой он смотрел на эту девушку.

Во рту вдруг стало горько. Я захлопнула альбом, подняв всполох пыли, и вернула его на место.

Отчего-то было невыносимо думать, что на меня он никогда так не смотрел. И не посмотрит.

Воспоминания о прошедшей ночи снова впились в голову тысячью иголок, пробуждая внутри что-то темное, отчаянное, и вместе с тем - решительное.

Я не хотела так больше жить!

Новым, свежим взглядом осмотрев кабинет, вдруг осознала одну вещь - чтобы дать отпор этим людям, нужно играть с ними на равных. Что, если мне удастся отыскать нечто, что я смогу потом использовать против этого ненормального семейства? Ведь кто владеет информацией - тот владеет миром…