— Я слишком расстроена, чтобы есть, — говорит она. — Но я приеду. Минут через двадцать.

Однако, Джуиту кажется, что эта женщина сможет есть в любых обстоятельствах, поэтому он занялся приготовлениями. Включая «кровавые Мэри». И он оказывается прав. Сегодня на ней синяя рубашка, синяя блузка в белую крапинку, маленькая красная косынка, повязанная под двойным подбородком, красная губная помада, красный маникюр, красные полумесяцы на голубых туфлях. Высокий бокал с красным напитком она осушает довольно быстро. По поводу яиц-пашот, свежего бекона и горячих сдобных булок, политых сырным соусом, она восклицает: — Это божественно. Вам следует открыть ресторан.

О Долане она заговорила лишь после того, как разделалась с последним кусочком еды, оставила большую часть губной помады на сигарете и краешке чашки кофе и вновь аккуратно обновила помаду.

— Хотелось бы верить, что я не права, но я сомневаюсь, что не права. Взломщики не бывают столь мелочными. Пропал только один перстень, с большим квадратным изумрудом.

Она бросила помаду и зеркальце в свою огромную сумку через плечо.

— В любом случае, мы в Сандоваль Эстейтс очень хорошо защищены от воров. Все виды сигнализации, охрана, камеры слежения.

— Вам нужен не я, — говорит Джуит. — Вам нужна полиция.

Он ставит её тарелку в мойку, снова снимает со стены телефонную трубку и протягивает ей.

— Позвоните им. Прямо сейчас. Он этого вполне заслуживает.

— Но если я не права?

Испугавшись его предложения, она мотает головой и встаёт со стула, чтобы быть от телефонной трубки подальше.

— Наверное, я где-нибудь обронила его и не заметила. Может быть, он его и не брал. Представьте, как он обидится. Я этого не вынесу.

— Тогда спросите его.

Джуит вешает трубку обратно и начинает мыть сковороды под струёй горячей воды.

— Он гнусный лжец. Брал он его или нет, вы поймёте, когда он улыбнётся.

— О, я не могу. Поэтому я вам и позвонила. Я не могу сама обвинить его. Я думала, что вы бы… вы ведь его знаете. Мне показалось, тогда вы держали его на расстоянии с таким… достоинством. Я знаю, у меня нет никакого права просить вас, но если бы вы…

— Вы давали ему деньги, не правда ли? — спрашивает Джуит. — Будьте откровенны. Всякий раз он просил у вас денег, да? Не бойтесь, вы меня этим не удивите.

— Вот почему я и не могу этого понять. — Она стала плакать. Джуит вытирает сковороду.

— Сколько же вы ему дали?

Она пожимает массивными плечами.

— Сотню там, сотню здесь. Ну и, конечно, за спиртное и за обеды платила я. И за мотели.

Она смотрит на пустой стакан со следами томатного сока и ломтиком лимона.

— Не могли бы вы налить мне ещё стаканчик?

— Если за рулём буду я.

Джуит вешает на крюк сковородку и смотрит на неё, слегка вздёрнув брови. Она нервно кивает, снова взгромождается на стул и роется в сумке в поисках сигарет. Он берёт со стола стаканы, споласкивает их и наливает ей новую порцию.

— Как я понимаю, этот перстень с большим изумрудом стоит куда больше, чем сотня здесь, сотня там, да и кто знает?

Он ставит перед нею стакан, в котором постукивают кубики льда, и она с жадностью принимается за напиток.

— Он стоит много тысяч, — говорит она. — Куда мы поедем.

— Разыщем Долана и отберём у него закладную. Если она всё ещё у него. Вы не хотите его наказывать. Вы просто хотите вернуть перстень, да?

— Он не хотел причинить мне вреда.

Чиркнув раз десять кремнем свой зажигалки, инкрустированной камнями, она наконец-то извлекает из неё пламя и закуривает сигарету.

— Он бы не взял его, если бы знал, что я не смогу окупить потерю.

— Не рассчитывайте на это, — говорит Джуит. — Молитесь, чтобы закладная всё ещё была у него. Когда это случилось? — Пропажу я обнаружила этим утром — правда, я не всегда носила его. Я не могла поверить своим глазам. Я обыскала весь пол и все антресоли. Видели бы вы, как я весь ковёр на четвереньках исползала. Ковёр у меня с высоким ворсом. И никакого толку. Тогда я вам и позвонила. — Она еле-еле улыбнулась, косо и разочарованно. — Хорошо, что Долан такой невежда. Берёт что побольше, а не то, что ценнее.

Джуит вытирает и вешает на крюк вторую сковороду.

— Он и за этим вернётся. Рано или поздно он добудет и это всеми правдами и неправдами. Если только вы не потрясёте его хорошенько. Он — плохое лекарство, Мэвис.

— С ним весело. — С задумчивым выражением она стирает красной салфеткой следы томатного сока со своего подбородка. — Мы так много смеёмся. И он очень хорош в постели.

— Великий Боже, — говорит Джуит. — Пойдёмте. Попробуем заполучить закладную. У вас есть чековая книжка?