В общем, обследованием мои (А кто они мне? Коллеги? Товарищи? Соратники? Телохранители? Учителя?) экзекуторы остались недовольны. Зато поиздевались вдоволь.

Меня заставили раздеться до пояса, покрутиться на месте, поднять и опустить руки, присесть, повисеть на перекладине. И палку специальную откуда-то достали и закрепили на дверном косяке в специальные пазы. Я провисел 44 секунды, после чего кисти разжались.

Беглый внешний осмотр меня Стражами заставил их только поморщиться. Больше всего впечатлений оставил мой пресс. У всех он с кубиками, у меня с одним, зато на все пузо. И не плоский какой-нибудь, а шариком — моя гордость. Еще комплект добавляли дряблые мышцы на руках и ногах. И гибкость, как у крепкого утеса, то есть не гнулся даже ветрам.

Но хуже всего обстояли дела с двигательным аппаратом и дыханием. Оказывается, процесс вдох-выдох — это совсем не дыхание, а способ не сдохнуть без кислорода. Настоящее дыхание — это целое искусство. И координация у меня далека от хореографии балерона — движения мои спецам напоминали дергание марионетки на веревочках, но никак не грацию. Ноги ставлю неправильно, осанка никудышная. Я даже подумал, зачем такому недоразумению жить? В общем, мной остались недовольны, а мне от этих вердиктов — стало обидно. Обидно, что тебя прилюдно признали «мешком». Обидно, что произошло это на глазах Ядвиги.

— Да, придется потрудиться, чтобы сделать из тебя человека, — сказала Яна. А я подумал: «Меня даже за человека не посчитали. Эх, делайте из меня что хотите, все равно мне жизнь не мила».

Тренировки, которые запланировали со мной, были назначены уже на завтра. Мне пообещали, что выжмут меня любимого, как лимон. Нет, я не против физкультуры, но оказаться источником для фреша (и стеба), желания особого не было. Только, кто бы меня спрашивал? Назначили груздем, хочешь — не хочешь, ищи место в кузове. Но чувствовал я себя не грибом, а подопытной мышью. Той, на которой тестируют всяческие новые лекарства. У нее спрашивают желания? Нет, вот и со мной разговор короткий. Надо, Вася, надо…

Но завтра — это завтра, а сегодня я выступал в роли «почемучки». Вопросов умных, по существу и не очень накопилось множество. Еще больше появлялось в ходе ответов. То есть, каждый ответ рождал два-три, а то и более новых вопросов. Вот такая геометрическая прогрессия в среде любопытных.

Следует ответить, что все мои «зачем и почему» без внимания не оставались. Яна казалась мне бездушным инфоматом. Выдавала информацию максимально, а о моих чаяниях никто не заботился, кроме меня. А мне, мягко выражаясь, было совсем не сладко от понимания, что шуточки с прибауточками закончились, а моему «мешковатому» организму грозит реальная угроза. Я бы даже акцентировал — смертельная.

Давайте реально. Кто из нас в расцвете сил готов к смерти? Нет, есть там камикадзе, шахиды и гладиаторы. Те, да. Но их готовят психологически. Есть еще суицидники, но те, я считаю, больные и несчастные. Я же здоровый и счастливый. Ну, относительно. Зато типичный индивидуум и член сообщества. Причем, нормального.

Вот, как можно представить, что тебя такого умного, красивого и всего такого индивидуального, даже с особым рисунком дактилоскопии и радужной оболочки глаза, завтра может не стать? Бах, и нету? Кровь стынет в жилах, мочевой переполняется, а мозг взрывается. Умереть может каждый, но ТОЛЬКО НЕ Я! Что-то подобное я произнес вслух, за что сразу получил ответочку от Яги.

— Вот ты идиот, — бросила в мой адрес оскорбление Ядвига, я в долгу не остался.

— А ты дура!

— Один-ноль в пользу Шура, — подмигнул мне Шурик.

— Согласна, — поддержала нас Яна. — Его формулировка точнее.

Я опешил от такого поворота событий. Было бы понятно, если усовестили, типа, нельзя так Шур выражаться. Мы же девочки. Поэтому нам можно, а к нам — нельзя. Но чтобы устроить из этой ситуевины философию — не ожидал. А Наставник в это время продолжала сыпать не гипотетическими вопросами:

— Яга, почему ты его назвала идиотом, а не другим словом?

— На эмоциях!

— Я понимаю, но почему именно «идиот», а не «дебил»? Такое бы оскорбление было ближе к истине.

Вот с этим я был совершенно не согласен. По мне, что идиот, что дебил, особой разницы не было. Одинаково неприятно. А Яна, чувствую, легко бы согласилась и со второй формулировкой. Хотел вставить «пять копеек» в свою защиту, но не успел.

Яна продолжила:

— Давай разберемся, кто такой идиот? Человек, страдающий идиотизмом — самой глубокой степенью умственной отсталости. В тяжелой форме у больного почти полностью отсутствует речь и мышление. Такие люди произносят лишь нечленораздельные звуки, не понимая смысла обращенной к ним речи. Разве Шур такой?

— Почти, — буркнула Яга, но Наставник не обратила на это внимание и продолжила. — Точней было бы его назвать «дебилом». Такое утверждение совпало бы на 12 процентов, тогда, как первое — всего 0,01 процента. Дебилы — больные с самой слабой степенью умственной отсталости, обусловленной задержкой развития. Я понимаю, что высказывание было на эмоциях, но формулировка не точна.

— А дура? — полюбопытствовал я.

— Дура, — интонацией моей «класснухи» Клавдии Сергеевны, продолжила Яна, — это просто дура — глупая женщина, женский род слова «дурак». Формально дерогатив — часть пейоративная лексики — слов и словосочетаний, выражающих отрицательную оценку чего-либо или кого-либо. Это слово не имеет под собой реальной основы. Скорее сравнение. Дурой в металлургии называют чушку или слиток металла; в просторечии — любой крупный, увесистый, громоздкий объект. Есть и другая гипотеза происхождения этого слова. ДУ-РА — идущая против солнца. Но в любом варианте «дура» — это метафора, указывающая на ее громоздкую степень мышления либо просто проявление эмоций. А у Яги обзывательство имеет под собой фактический объект. Причем, не точный.