Яна, хоть и не иностранка, русский юмор тоже не понимает. А может у нее в предках какие-нибудь финны числятся? Надо бы узнать. Ей комичность положения дел, как нож под ребра. Это Яга стебется: «Не выходит, Данила-мастер, каменный цветочек?» Наставник же наш — женщина пробивная. Она и коня в галоп отправит, и избу подпалит. Раз сказано, нет Восприятия, значит, будем его открывать.

А что такое по сути Восприятие? Верно — умение и возможность использовать чувства. Задействовать их. А где тут триггер, где тут ключик, что шкатулку открывает? Да вот же он. Раз нужно развивать чувства, выходит меня нужно заставить чувствовать. И ведь не красотку мне подкинули, которая бы у меня эти чувства разбудила. Все проще, решила Яна, будем развивать чувства через боль. Она-то тоже чувство. Ей забава, а мне пушной зверек с первой буквой «п» слова и финальной «ц». Вот так боль победила любовь.

Я даже не догадывался, что у ордена Стражи имеется пыточная, где верховодил мужик по кличке Хват. Он-то мне и объяснил, с какой целью построены сии казематы.

— Имеются, а как ты хотел? Вот нужна нам информация, а недруг не спешит ей делиться. Нет, если бы он со всей душой открылся, то и мне бы работы не было. Но ведь сначала все в героев играют, рот на замке держат, а познакомятся со мной да моими приспособами — соловьем поют, заливаются. Поэтому мое ремесло, хоть и не в чести, но нужное. И тебе пособлю, по-дружески, чай не чужой ты нам. Я для тебя особое приготовлю. Понятно, что членовредительством заниматься не станем (это он и меня в соратники определил, вишь, не я, а мы «заниматься не станем»), иголочки там под ногти загонять или яйца в тисочки зажимать. Мы другое придумаем, интересней.

Сразу видно, горит человек на работе, любит свое дело. Походит к процессу с фантазией, а инструменты называет с ласкательными суффиксами. Не тиски, а тисочки. Не иглы, а иголочки.

— Может с дыбочки начать, чтобы суставчики на место вправить. Она же не только боль приносит, но и позвоночный столб на место ставит. Остеохондрозы и ревматизмы лечит. Эти же болезни отчего? Правильно, от того, что суставчики не на месте стоят, а после дыбочки, они все по местам становятся. Вот и уходят костные болезни.

Вот не палач Хват, а прямо Авиценна. Одно понятно, мучить будет с любовью. А мастер каземата продолжал:

— Я тут все подготовлю, а завтра ко мне на процедуры. Часиков в 10 утра устроит? Я поспать любитель, совсем не жаворонок. Поэтому мне не просто встать нужно, но еще и проснуться, — хихикал он, а я подумал, что у юмора, оказывается, не только национальность имеется, но и специализация по профессии. Ему вот смешно, а я ничего веселого в этом не видел. — Согласен? Ну и славно.

Я согласен не был, но давно усвоил, что с моим мнением никто считаться не будет. Вот такая обратная сторона Ключника.

— ААААааааАААА, — громко и с чувством орал я на дыбе, матерился так, что сапожники записывали бы за мной, пусти их кто сюда. А как иначе, дыба она знаете ли какая дыба? Дыба и не иначе. Тут любой запоет. Но те, кого пытают, хоть знают, как эти муки прекратить. Достаточно исповедоваться и смысла далее мучить нет. Понятно, что в расход, но это лучше, чем терпеть такую боль. А я вот не знал. Спроси меня Хват о чем-нибудь, все выложу. Но он не спрашивал, он открывал во мне Восприятие.

Оказывается, а это мне во время экзекуций с гордостью рассказывал Хват, у дыбы были античные истоки, ее начали использовать еще древние римляне. Они таким образом наказывали рабов и преступников. В средневековые времена дыбу проапгрейтили и она пришлась по душе инквизиторам.

У самого орудия пыток имелось два типа конструкции. В одном варианте ложе, состояло из валиков и досок. Человека привязывали веревками за лодыжки и запястья, эти веревки крепились к валикам. По мере прокручивания валиков натяжение становилось более сильным, тело растягивалось, причиняя ужасную боль. Могли и суставы разорвать, если переусердствовать.

Второй вариант — вертикальный. На два столба крепилась перекладина между ними.

Руки жертвы связывались за спиной, за них подвешивали. К ногам крепили груз, руки выворачивались так сильно, что выходили из плечевых суставов. Подвешенный мог висеть на переломанных руках очень долго.

— На Руси орудия пыток тоже были распространены, — вещал Хват энциклопедическими данными. — Дыбу у нас начали использовать с 13 века, до нее особенным спросом пользовались колодки для заковывания. Растягивание на дыбе распространилось при Иване Грозном. Когда он ввел опричнину, молодцеватые ребята не смущались прибегать к самым жестоким пыточным методам. Пытание на дыбе использовали и при Петре Первом, чтобы получить информацию от тех, кто не хотел выдавать ее добровольно.

До 17 века орудие сие использовали для наказания воров. С татя снимали рубаху, а порой и портки, кисти вязали за спиной, ноги тоже спутывали веревками, чтоб не дергал ими. Хотя, какими веревками, тогда применяли жесткие ремни. Мужика, а порой и бабу вешали, как висельника, но не за шею, понятно дело. Один палач наступал на ремень, а другой поднимал жертву, а чтоб больнее было — рывками. Потом жертва подолгу висела с вывихнутыми верхними конечностями. Даже после смерти человека, такая казнь служила благим целям. Посмотрит вор на убиенного, призадумается, а оно мне надо? Воспитательные цели, я бы даже сказал, профилактические. А порой еще татя или там другого ирода еще и кнутами секли, да так, чтобы кожа лоскутами спадала и солью посыпали. Мы так, конечно, не станем делать, нам оно не нужно. Да и зверство это. Или еще, раскаленными клещами ребра ломали или под ногами костерок разведут. Тут еще к боли страх добавляется, кому же не будет боязно огня.