— Хорошая брошюрка, я бы такую почитал, — встрял я.

— Почитал бы он. Так тебе и дали. Эти копии уничтожали египетские жрецы, а позднее и инквизиция. Ибо такие знания пугали. От одной из копий осталось лишь несколько разрозненных страниц, которые хранятся в Александрийской библиотеке в Египте. Именно на ней говорится, что мечи — глиф или символ Огненной Стихии.

— О как. И что это значит в применении ко мне? — не удержался я и снова прервал лекцию.

— А то и значит, что тебе стал подвластен Огонь, как стихия.

— Эт че? Я теперь файерболами кидаться смогу?

— Ну, не имбецил ли? Ему такая сила будет доступна, а он про фокусы говорит. Твои огненные шары — это стрельба из воздушки по сравнению с зенитно-ракетным комплексом. Файербол и Страж одолеть может. Пусть не сразу, пусть это долгий процесс, но ключевое слово сможет.

— А что я смогу одолеть?

— Вот этого я не знаю, — призналась Яна и сразу как-то сникла, исчез из голоса запал, на смену ему пришла растерянность, — но точно много чего. Повезло тебе.

— А, какие еще характеристики откроются?

— Да, откуда же я знаю? Тут только экспериментальным путем открыть можно. А это через тренировки дается. И те, что были раньше — цветочки супротив ягодок, а как ты хотел?

— Чтобы все и сразу, без экзекуций, — я продолжал оставаться приверженцем честности.

— Ишь чего захотел? Чтобы все и сразу — это в сказках, или в романах фентези, когда герой бац и словил уберфафлю, порывшись в рояле в кустах. Но то сказки, а это жизнь. Поэтому бегом на полигон! Арш!

Я лентяй. Раз решил не врать, то и не стану. Вот не люблю я эти тренировки всем свои широким сердцем. Нет, головой-то я понимаю, что без труда и рыбку не съесть, а ученье и труд — самые мощные терки. Но понимать и чувствовать, согласитесь, две разные вещи. Башка соображает, что права Яна. Что «все и сразу» — это к фантастам. Они такое на раз придумают, а все потом верят. А тут суровые реалии и не менее суровые будни. Но, как задолбалось преодолевать трудности, которые мне умышленно создают. С душой и умением, да еще и приговаривают, мол, для тебя же стараемся. И стараются сволочи, ох, как стараются. Такое ощущение, что меня на тренировках решили убить, чтобы я потом не умер.

Пошел уже третий месяц, как во мне открывали Стихию Огня. Пока безрезультатно. Я даже бумажку, пропитанную бензином и обваленную в порохе запалить не мог. Не понимал я, как это сделать и что от меня требуется. На этот раз моей училкой стала Мариз, спецрейсом доставленная из страны с Эйфелевой башней. Есть такая программа у Стражей — обмена специалистами. Мадам была средних лет, но молодившаяся и не желающая расставаться с юностью. Только та ее спрашивать не собиралась, намылив лыжи в неведомые края. Поэтому на относительно юное личико, стараниями косметологов, а то и хирургов, легла легкая паутинка морщинок. Крепкое и спортивное тело, чуток поплыло, сдавая возраст Мариз маленькими прослойками жировых отложений. Но мадам держалась и, если честно, я бы с ней замутил. Но пока трахала меня она, выражаясь фигурально, не при помощи тела, а воздействуя на многострадальный мозг. С маниакальной педантичностью парижанка требовала от меня дать жару. Но все сводилось к тому, что она, как опытная акушерка твердила роженице одно и то же: «Тужься, дыши ровно!».

Я и дышал, и тужился. Но еще бы знать, какую мышцу мозга рвать? Что там нужно напрячь, какой отдел, чтобы запалить проклятую бумажку? А знает это чувак по имени «Фиг». Или Александр Сергеевич Пушкин, как вариант. С последним поговорить не могу — умер, первого за всю свою жизнь не встречал и вряд ли встречу — скрытная личность, хоть и всезнайка.

— Не получится, — объясняла Мариз Яне отсутствие результата. — Восприятие не открыто, поэтому он не может управлять чувствами. Без него все усилия — кошке под хвост.

Мариз разбиралась в русском фольклоре настолько, насколько это доступно иностранцу. Все же нужно родиться в России, чтобы понимать разницу кому под хвост — коту или кошке. Вроде едино, но гендерный аспект имеется. Иностранцы и наш юмор не понимают. Не весь, конечно. Если там упасть или пукнуть в неположенном месте — смеются. Но расскажи им анекдот с двойным смыслом, стоят глазами лупают, продолжения ждут. А его нет, ибо все — закончился юмор, раньше нужно было смеяться. Я как-то попытался раскрыть смысл одного анекдота жителю Баварии. Лучше бы не делал этого. Во-первых, все одно не понял, во-вторых, он меня еще долго мурыжил, чтобы я ему растолковал, что тут смешного. Ну не смогу я тебе это объяснить, не дано тебе это осилить. Но отвлекся.

Сейчас я походил на того баварца, про которого рассказал. То, что меня ждут никак не давалось мне. Мариз пыталась обвинить в своих неудачах со мной или моих с ней — отсутствием у меня Восприятия. Но, как мне его открыть, тоже не знала.

Вообще, в мире магии иногда бывает такое, когда отсутствие одного стата, ставит крест на другом. Как сейчас. Стихия Огня у меня есть, но она не работает из-за отсутствия Восприятия. Ну почему пакетами не выдается? И так можно всю жизнь прожить с бракованной характеристикой, которая с одной стороны есть, а с другой стороны — нет ее.