Торн сжимает кулак, замахивается:

— Позвольте мне, Римус.

Поднимаю руку, останавливая его:

— Спокойнее, друг. Мы же не злодеи. Верно, Лия?

Девушка интенсивно кивает, улыбается. Я хоть ей и обещал страшное шоу, но она пока видит только «хорошее». Наивная. Всё только начинается.

Торн опускает руку:

— Он ничего не расскажет, Римус. Я знаю таких. Он и правда боится своего вожака. Даже... хм... пытки не всегда помогают.

Не помогают? Странно...

Киваю. Беру табурет, сажусь перед Херусом.

— Интересно... Этот утырок и правда многое повидал. Ты смотри, какая у него рожа матёрая. Им бы еще мозгов побольше, может, и не влипли бы в неприятности. Скажи, Херус, ты дурак? Зачем стал нарываться на тех, кто вам деньги отваливает?

Меня это и правда интересует. Прямо глупость какая-то.

— Тебя спросить забыл, в чью жопку мне вставлять, — косится ла Лию.

Еще странность. Я не чувствую от него перегара. Хотя был уверен, что они пьяны.

Игнорирую бессмысленно хамство, улыбаюсь:

— Как интересно... С тобой очень приятно иметь дело. Кстати, Черпак такой же суровый, как и ты? А, Херус? Может, он посговорчивее будет?

Херус смачно харкает мне в лицо, но я был к этому готов. Видел, как он щеками перебирал, накапливая слюну. Смещаю голову, тягучий плевок улетает за спину.

— Хер у него точно побольше твоего стручках, сучёныш.

Пожимаю плечами:

— Так что, мой друг значит прав? Вы оба боли не боитесь?

— А ты проверь.

И скалится. Надо же. Не думал я, что какой-то бандюган будет таким бесстрашным. Может, я что-то не понимаю в характере таких утырков? Думал, таким только нож покажи, они их крутых мужиков превращаются в милых пай-мальчиков. Все гопники одинаковые. Типа крутые, а стоит чуть прижать — пищат и зовут маму.

Лия вздыхает, берет тряпку со стола, идёт вытирать харчок. Да ну!

— Лия, ты чего делаешь?

— А? Ой... Ну... грязно же.

— Вы этой тряпкой стаканы протираете!

Не готов я был к такому суровому средневековью. А-а-а! Я же пил эль из этих кружек!

— Ну... да... и пол, и стол, и всё-всё-всё. Я что-то делаю не так, Римус?.. Господин...

Да! Да-да! Да-да-да! Ты что-то совсем не так делаешь! Твою ж... девочка, как ты умудряешься следить за собой, но при этом так относиться к чистоте?! Перевожу взгляд на Торна. Не может же быть чтобы у всех тут было всё так плохо с восприятием санитарии.

Уголки губ Торна приподнимаются. Слава проклятым артефактам, он меня понимает. Есть ещё будущее у этого мира стафилококков и глистов.

Резко встаю!

Лия вздрагивает, отбрасывает в сторону тряпку:

— Простите, Римус! Простите! Я не буду протирать!

Пару раз моргаю:

— Лия, ну хватит. Я на тебя не сержусь. Просто кое-что заметил.

Подхожу к харчку Херуса, морщусь, приседаю на корточки.

Даже Торна немного офигевает, а Лия открывает ротик. Херус ржет.

— Зря смеешься, Херус, — серьезно говорю я. — Ну, теперь мне всё понятно. Через час ты мне расскажешь, какое твоё любимое блюдо.

Торн смотрит то на пол, то на Херуса. Снова на пол, снова на Херуса. Лия вообще в легком шоке. Херусу смешно:

— Это тебе харча моя сказала, малой?

— Именно.

Лия тихо произносит:

— Вы... запихнете ему тряпку в рот?

Встаю, разминаю шею:

— Ну что за ерунда...

Девушка краснеет, опускает голову.

— Лия, позади таверны козы ваши пасутся?

Все трое смотрят на меня, как на умалишённого. Даже Торону тяжело соблюдать нейтральность на лице. Что поделать, таково бремя гения — быть странным в лице простых людей.

— Ли-и-и-я? Соображай быстрее.

— А, да, Римус! Да! Наши! М... молочка хотите?

— Будь добра, солнышко, приведи сюда одну.

И улыбаюсь. Лия не двигается.

— Ли-я? Ау?

— Да! Сию же минуту, господин Римус!

То Римус, то господин. Определись ты уже.

Остаемся наедине с Торном и двумя идиотами.

— Хм...

Молча смотрю в глаза Херусу, улыбаюсь. А, вот и оно... Вижу замешательство. Ну ничего, пусть гадает, что его ждёт. Так сказать, подогреем интерес.

Разворачиваю стул, сажусь, опираясь локтями на спинку:

— Ну что, ещё не страшно?

Херус на этот раз отвечает не сразу. Да и улыбается как-то натянуто:

— Козлом меня отодрать хочешь, урод?

Торн первый раз издает такой громкий смешок:

— Хм... прошу прощения.

Не отвечаю, только шире улыбаюсь. От этого губа Херуса предательски дергается. Но он сразу же берёт себя в руки, лыбится в ответ, показывая, что ему не страшно. Но я всё вижу в его глазах... О, да...