— Нечестно! — пялится на свою руку Киса. — Это не по правилам!

— Ого! Девка столкнулась с несправедливостью!

Киваю:

— Согласен. Убивала, грабила, а тут вон как происходит.

Сажусь на каменную скамью, больше похожую на обычный валун, отрываю кусок белого мяса от гуся, с удовольствием кладу в рот, жую. Слышу как бурчит живот у Кисы.

Оборачиваюсь:

— Что, моя красавица, так проголодалась?

Киса сжимает зубы:

— Я тебе не красавица, кусок дерьма! И подачки от тебя мне не нужны! Посмотрим, сдохну ли я тут от голода!

Череп хмыкает. Хм, похоже, Киса догадалась об одной из возможности самоубиться. Вряд ли Костя ей подсказал.

Мысленно приказываю анклаву ускорить время в пять раз. Теперь пять часов тут ровняется всего часу снаружи. Сминаю хрустящую гусиную кожу в ком, сую в жабье хлебало. Эх, я тоже люблю корочку, но она слишком жирная. Пора начинать правильно питаться.

Перевожу взгляд с жабы на Кису:

— Вообще-то я обращался к красавице на моем плече, а не тебе.

Киса уже не краснеет, а зеленеет. Ругается так, что даже Костя мурлычет от удовольствия. Носится туда-сюда, периодически хватаясь за все подряд и швыряясь во все стороны. Бьются банки, рвутся книги и манускрипты. Я же спокойно ем, стараясь брать только самые нежирные куски мяса и избегать топленого сливочного масла.

— Приятно аппетита, мастер.

— Ква! — отвечает за меня жаба, целиком проглатывая гусиную задницу.

Н-да, ну и бардак. Хотя... ну и хрен с ним. Костя говорил, что анклав имеет память и все повреждения восстановятся, как только его покинут живые существа.

Спрашиваю:

— Кость, если снаружи появится очевидная опасность — предупреждай. В комнату вломятся или еще что.

— Неделя жизни.

— Ага, помню, — морщусь, запивая мясо пряным глинтвейном.

Так, пора заканчивать разбазаривать молодость. Это не шуточки. Только кажется, что ее дохрена, а через месяц стану стариком.

Над головой пролетает проклятая подвеска. Удивленно перевожу взгляд на запыхавшуюся Кису. Ее лицо блестит от пота, глаза слезятся от злости. Грудь с выпирающими через ткань сосками вздымается. Проглатываю кусок мяса. Я, конечно, брехал, что Киса не красавица. Она самая сексуальная разбойница, которую только можно представить.

Так, не о том думаю. Спрашиваю у девушки:

— Ты прикасалась к подвеске?

— Чо-о?!

Закатываю глаза, киваю на пол, куда приземлилось якобы проклятое украшение:

— Вон ту штуку трогала? Как себя чувствуешь?

— Отстань от меня, понял! Не хочу слышать твой мерзкий голос!

— Значит, трогала... хм... Костя, ты мне брехал.

Голос черепа просто сияет язвительной радостью:

— Признайтесь, вы же для этого держали здесь девку? Хотели проверить подвеску?

Пожимаю плечами, не отвечаю. Костя неправ. Вредить Кисе я не планировал. Хотя мог бы и догадаться, что ума не щупать всё своими разбойничьими ручонками у нее не хватит. А так получается, что я испытал на ней «действенность магических артефактов». Вот только если бы с ней что-то случилось, не считалось бы это порчей моего имущества?

А еще Киса немного веселит Костю. Я это вижу. Да и со мной он не спешит вступать в отношения «игнора» из-за некоторых недопониманий. Как он там сказал? «Уверен, мы поймем друг друга». Если я правильно допёр в тонкий смысл этих слов, то он вряд ли бы не намекнул Кисе об опасности подвески. В общем, для могущественных черепов смеяться и издеваться над слабыми давно уже невесело. Так я мыслю.

Рассматриваю Кису. Видимых изменений в ней нет. Не думаю, что она проклята или что-то вроде того. А еще перстень, который она, ожидаемо, примерила и показала мне, на что он способен. Я полагал, что этот артефакт безопасен, раз принц его носил. Были сомнения только по поводу совместимости с телом. Физическая сила не может браться из пустого места. Принц худощав, но вполне натренирован и мускулист. Так же как и Киса. А с моим телом могло произойти что угодно. Порвались бы сухожилья или вытек из ушей жир.

Эх, что поделать. Я коллекционер проклятых и греховидных артефактов. Если бы лично совал нос в каждый графин с джином, то не дожил бы и до двадцати. Но и людей я не очень люблю использовать как лабораторных крыс. Жизнь — это не игрушка, а целая вселенная.

Усмехаюсь про себя. Тоже мне мизантроп, подвешивающий пацанов-насильников на суках. Не стоит обманываться внешностью этой кошечки. Она разбойница, воровка и, возможно, убийца, не сильно отличающаяся от Шмыга. Я ничего о ней не знаю.

Хм, если так подумать, то Киса... просто противоположность Лии. Но нисколько ей не уступает по красоте. Это как сочный шашлык и спелая черешня. Очень вкусно и то и другое. Но разное.

Из размышлений меня выбивает ехидный голос Кости:

— Я же говорил, что у вас черная душонка, мастер. Использовали девку, чтобы проверить проклятый артефакт. Еще немного и повышу вас до «О, великий». Очень рекомендую вам заняться искусством энтропии.

Сам додумал, сам порадовался. Вот что значит «атрофированное за тысячи лет мышление».