– Нет, поядренее как раз у персов искать надо. Но стрептомицес глобиспорус, из которого стрептомицин получают, был найден в сточных водах в устье Тибра. Второй вариант грибка, причем менее продуктивный, был пойман в Нью-Джерси, а туда подольше плыть придется. К тому же пенициллин, в отличие от стрептомицина, против чумы не работает…

– Серьезный аргумент, и не оспоришь, – прокомментировала Лиза. – Но у тебя сыну только три месяца…

– Четыре, но я в этом году и не поеду. Просто буду иметь это ввиду…

– Правильно. А еще нужно будет Маркуса попросить узнать побольше про эти… как их… для перевозки лошадей.

– Не надо, – хихикнула Лера. – Я пообещала Тихону заплатить еще сто тысяч денариев если он привезет мастера, который при нас на нашей верфи построит такой корабль. Мастеру тоже заплатить пообещала…

– Радость ты наша, а откуда у тебя такие заначки? – в голосе Лизы слышалось лишь веселье.

– Ну, мастеру за такую работу нужно заплатить, как я выяснила, от трех до пяти тысяч, а столько у меня есть, ты же мне сама дала. А за лошадей и за мастера… Ты думаешь почему Тихон этой осенью сам в Рязань приперся? Маркус на теплоход поставил кран с электрической лебедкой. И со стальным, между прочим, тросом. А тросы в Унде сейчас тамошние кузнецы делают. У меня в школе пообучались, сами сделали волочильную машину с воротом… Ты расценки-то на тросы видела, которые Вовка для электростанций в Орле назначил?

– Мам, а зачем нам лошадевоз, если Тихон много лошадей сам привезет? – спросила Катя.

– Это – вполне себе мореходный корабль, на котором всякого разного можно перевезти сотню тонн минимум. А будут это лошади или кирпичи… За борной рудой расшива когда ходила, в Каспии у самого берега чуть не потонула, так что морской кораблик нам очень пригодится.

– Для перевозки камней у них другие корабли, – поспешила уточнить Лера. – Отдельно для камня, отдельно для перевозки зерна, и совсем отдельно суда общего назначения. Впрочем… думаю, что они разве что устройством трюма различаются.

– Ладно, приедет мастер – у него и уточним. Лера, так что там насчет серебра и тросов?

– Тихон на погрузке теплохода трос заметил… в общем, Вовины расценки ему никто не сообщил, а Тихону трос пойдет по десять тысяч за тонну. Он десять тонн как раз и заказал.

– А почем коники?

– По двадцать тысяч за голову… я знаю, дороговато, но, думаю, терпимо.

– И где нам взять миллион денариев? Это же четыре с лишним тонны серебра!

– Нет. Это всего лишь пятьдесят тонн сахара. В этом году урожай собрали неплохой…

– Двадцать денариев кило? Ты с ума сошла?

– Приходится демпинговать, за эту цену мы сахар еще и в пакеты из парафинированной бумаги по килограмму расфасуем. Но что делать: мед идет в районе тридцати денариев… правда за римский фунт, то есть за полкило.

– Я не… Я думала, что с такой ценой он тебя…

– Щяз! Где он дешевле-то найдет? Сахара, кроме как у нас, вообще ни у кого нет! То есть они какой-то возят, крупными кристаллами и желтый, из Индии вроде – но тот вообще по цене серебра…

– И я о том же. Просто думаю, если бы ты по пятьдесят за кило потребовала, он сразу бы согласился или покочевряжился бы для виду? Ну да ладно, уговор нарушать не будем… а где ты возьмешь пятьдесят тонн сахара?

– Обижаешь. Во первых, это в рассрочку на два года: Тихон просто больше не увезет. А во-вторых… У нас в Вырке, между прочим, давно уже с гектара собирают по пять тонн чистого сахара, а в этом году свеклу сахарную посеяли на двадцати пяти гектарах.

– Сколько собирают?

– Они свежие вырубки под свеклу пускают, а свекольники калий в ноль из почвы выносят, – вклинилась Люда. – Ты бы запретила им так свеклу сажать, ведь после нее на поле почти ничего не вырастет, лет на десять поле из оборота выходит.

– Ничего, мы калий возвращаем… почти весь. Жмых свинкам, коняшкам – навоз обратно в поле. Не сразу, через год, а год поле и под викой построит…

– И сколько же у вас там свиней? – удивилась Лиза.

– Овердофига. Сейчас в каждом доме на выселках по одной-две матки, то есть по шесть-двенадцать поросят на откорме. Получается, что побольше тысячи… Хм… сама вот удивилась, раньше в голову посчитать не приходило. Гадят, конечно, много, но народ мясу очень радуется, а вонь… там и раньше не розами благоухало.

– В Вырке все что, на мясную диету перешли?

– Не совсем. В Орел, например, каждый день по паре свиней отправляют – там много покупают. Опять же, кто их обучил колбасу и копчености делать?

– Погоди. Как ты собираешься столько сахара из свеклы сварить? Где?

– Это Сонечка постаралась, – Лера кивнула на скромно сидящую на веранде худенькую женщину. – Она в том году еще устроила в Вырке сахарный завод. Ну как завод: шесть корыт эмалированных, две печки дровяные. И терка с педальным приводом. Но прошлогодний урожай в десять тонн бабоньки там за две недели переработали. Им понравилось, вот они в этом году и засадили свеклой все что можно. Сахар варить еще в августе начали, сейчас уже в амбарах его чуть меньше сорока тонн. А теперь еще две новых терки сделали, и корыт с десяток, так что будут в день варить килограмм по триста, даже больше.