– Почему? Спецкомитет занимается, – удивленно ответила Лиза.

– Фигней Спецкомитет всякой занимается. Ложки из нержавейки штампует…

– Две с половиной тысячи ложек в сутки! – радостно уточнил проходящий мимо Никита. – Зарабатывая таким незатейливым образом почти девятьсот тысяч рублей в год для наших проектов силами меньше чем полусотни рабочих, кстати.

– Да мы только на сахаре с римлян пятнадцать миллионов денариев зарабатываем!

– Да, то есть полтора миллиона рублей, над чем трудится почти пятнадцать тысяч человек. Четыре с половиной миллиона нам дает торговля керосином, почти восемь миллионов – это ткани и краски, всякие металлоизделия и лекарства приносят еще примерно пять миллионов. Если вообще все считать, что мы римлянам толкаем, то выйдет хорошо если миллионов сорок, так что ложки из нержавейки – это практически уже больше двух процентов нашей внешней торговли!

– Экспорта, – уточнила Лиза, и торговое сальдо у нас с Римом нулевое. Да, хочется больше купить – но не на что, так что ложки нам очень помогают. Тем более помогают, что как раз эти средства полностью идут на работу Спецкомитета.

– И благодаря ложкам у нас через полсотни лет может быть появится столь нужный всем нам спутник? Или атомная станция, хотя сейчас и угольные работают не в полную мощность, – Вале явно не нравилась сама идея Спецкомитета.

– Вообще-то Спецкомитет вовсе не ради спутников или АЭС создан. Просто мы, сколь ни прискорбно это осознавать, уже старые все, – с легкой грустью в голосе констатировала Лиза, – а еще очень много технологий, способных заметно улучшить и упростить жизнь, пока не то что в планах, а даже в мечтах не реализуются. А ребята – молодые, вот через них мы и будем в народные массы сливать прогрессивные идеи.

– И какая польза от этих прогрессивных идей? – не унималась Валя.

Лиза тяжело вздохнула. Валя вообще-то всегда и сама вкалывала как трактор, и учеников своих гоняла как сидоровых коз. И если совсем начистоту, то процентов восемьдесят из тех, кого можно было бы назвать «физиками», были именно её ученики. Но как выпьет – начинает громко стонать о том, что всё вокруг плохо и «перспектив никаких нет». Одно хорошо: выпивши она всегда очень внимательно слушала то, что ей говорили подвернувшиеся под её руку «оппоненты», а протрезвев, всё сказанное ей обдумывала и… обычно после таких пьяных посиделок её производительность увеличивалась чуть ли не в разы. Поэтому отвечать надо, и отвечать… осмысленно, что ли:

– Электростанции работают на полную мощность, у нас вообще пока что энергии не хватает на все хотелки. Но вот твой Иван изготовил – в рамках, кстати, программы Спецкомитета и на «ложечные» деньги между прочим – плазмотрон. Благодаря которому были, среди прочего, сделаны трубы для котлов высокого давления, и поэтому в домах нам электричество не отключают. Потому что теперь угля на электростанциях вдвое меньше тратится и его хватает. А от этого электричества, к тому же, и холодильники работают. У тебя дома холодильник уже появился? Скажи спасибо Вите – это он их выпуск наладил.

– Он давно уже их делает…

– У тебя что ли старый холодильник? А у Никиты он начал новые выпускать, с компрессором, на двести сорок литров двухкамерные. В качестве отхода производства промышленных холодильников, если к мелочам не придираться. Закажи себе такой, очень удобно.

– А при чем здесь Спецкомитет?

– Еще раз говорю: они не спутник изобретают, а те технологии, которые мы внедрить не успели, реализуют. А спутник и АЭС – это лишь предлог. Как Катя этот дом построила: пока строила, почти полсотни новых заводов запустила чтобы сделать то, что для постройки дома требовалось. И новый холодильник – это фактически отход производства центрального кондиционера в твоей квартире. А если на дачу летом соберешься… Витя обещал к лету и домашние кондиционеры начать делать. Лично я парочку заказала: поставлю и в Савельевский дом тоже…

– Понятно. То есть теперь нам на пенсию только и остается, а делами будет Спецкомитет заниматься…

– Дура ты Валька, была дурой и дурой останешься. Но дура ты все же умная, поэтому я тебе одну страшную тайну открою – я ее случайно услышала, когда Катя с Вовкой на кухне ругались.

– Тогда не открывай.

– Открою, но только тебе – потому что без тебя они точно напортачат. АЭС Вовка собирается строить на тяжелой воде…

– Я поняла, ведь не для развлечения они ее в Орле гонят.

– Но эта станция им… ему нужна чтобы быстренько наработать плутония.

– Бомбу делать?

– Нафига бомбу?

– Врагов побеждать.

– В наше время взвод пулеметчиков пострашнее бомбы будет. Нет, он хочет вторую АЭС делать на быстрых нейтронах, бридер на жидком натрии. Потому что, говорит, обогащение урана мы еще очень долго не потянем…

– Логично.

– Так угадай с тех раз: кто у нас единственный специалист по натриевым теплообменникам?

– Ну уж специалист…

– Других-то вообще нет. А без тебя ребята такого наворотить могут…

– Но ведь это не скоро понадобится?

– Не скоро. Но сколько лет потребуется, чтобы все построить, изготовить, отработать… Да если ты им просто расскажешь, как эти теплообменники проверять нужно…

– Рассказать я смогу. Но, похоже, делать все это придется уже не нам.

– Ту не поверишь, но делать даже не Спецкомитету всё придется. Может мы еще успеем поглядеть на результат… ну, я все же еще надеюсь на это. Но делать – и тут ты права на сто процентов – будут уже дети. Наши и, скорее всего, уже их дети.