Дыши. Терпи. Ты сильная.

Продолжаю повторять как мантру, но слезы обиды застилают глаза. В груди жжет, будто кто-то тушит сигарету прямо об мою душу, оставляя пепел и дыры пустот.

Если он придет, а в этом я уже сомневаюсь, потому что прошло пятнадцать минут от пары, я просто всучу ему эти статьи и выскажу все, что думаю. С гордо поднятой головой, так, будто мне плевать и я выше этого.

А потом вернусь домой и буду реветь в подушку с неделю. А может месяц. А может быть и всю оставшуюся жизнь.

В коридоре раздаются чьи-то торопливые шаги и мое сердце замирает. Вот он…

В аудиторию вваливается запыхавшийся и взъерошенный Майер. На нем нет привычного делового костюма: простые джинсы и светлая футболка. Он выглядит так, словно не спал двое суток. Интуитивно дергаюсь в его сторону, когда замечаю, что у него разбита губа, а носом идет кровь.

Что с ним случилось?

В груди щемит от того, что кто-то причинил ему боль, но я держусь.

Под громкий свист студентов, он осматривает ступенчатую аудиторию сверху вниз, пока не останавливает свой взгляд на мне.

Эти карие глаза пронизывают меня до глубины души и дышать становится еще сложнее. Не могу разорвать этот контакт, словно загипнотизированная, тону в этом глубоком взгляде мужчины.

Вдруг, в помещение заходит мой брат и грубо дергает Макса за плечо.

— Покиньте аудиторию, вы здесь больше не работаете, — чуть ли не рычит Эд.

Вижу стертые костяшки на его руке и вопрос, откуда у Макса разукрашенная физиономия, отпадает. Словно в трансе наблюдаю за происходящим, не знаю как реагировать и что делать.

— Я должен поговорить, — твердо заявляет Майер.

В глазах брата появляется плохо сдерживаемое бешенство и это пугает. Если он сейчас при всех залепит Максу по морде — его деканская перспектива превратится в ничто.

— Покиньте аудиторию. Этот университет и, — Эд опасно приближается к Майеру нос к носу и с презрением выплевывает каждое слово, — не смейте приближаться и прикасаться к моей сестре! Я вам, Максимилиан Генрихович доверял, как себе, а вы…

Максимилиан резко выпутывается из хватки брата и подходит к моей парте.

— Покиньте все аудиторию, у вас перестановка пар, — громко оповещает он. — Перейдите в лабораторный кабинет, обе подгруппы.

Смотрю на Эда, находящегося на грани, и пытаюсь улыбнуться, чтобы он думал что все у меня под контролем. Перевожу взгляд на Макса, умоляюще смотрящего мне в глаза.

Покинуть аудиторию? Хорошо.

Встаю с места и начинаю собирать в сумку свои вещи. Вся группа, словно ждала моих действий, тоже начинает сгребать свои тетради и двигается к выходу.

— Шевелитесь, пара не резиновая, — сурово говорит брат, не сводя с меня глаз.

— Ах, да… Это вам, Максимилиан Генрихович, — проходя мимо него, вручаю ему стопку листов со статьями. — Внеклассное чтение для общего развития.

Каждое слово для меня испытание, но я, с гордо поднятой головой, направляюсь к выходу.

— Нам нужно поговорить, — хватает меня за руку Макс.

Как по щелчку пальцев, не успевшие выйти, студенты разворачиваются лицом к нам.

"Шоу продолжается", — идет шепот.

— Я попросил… — рычит Эд, размашистым шагом приближаясь к нам.

Не хватало еще чтобы кто-то снял его выходки на телефон! Это нужно прекращать и придется выслушать Макса.

— Все нормально, — останавливаю я брата. — Все хорошо, мы просто поговорим… Я хочу выслушать… Пожалуйста, не усложняй…

Без особого энтузиазма, Эдгар выпроваживает сопротивляющихся и ржущих студентов. Как только раздается хлопок двери аудитории, весь внешний мир перестает существовать.

Есть только я, он и это место, где будут сказаны последние слова, поставлены последние точки. Я не хочу, чтобы все заканчивалось, я люблю и это меня убивает. Но он сделал свой выбор и, даже если он все же меня любит и не лгал про это, быть любовницей на стороне я не хочу.

— Не трогай меня, — отцепляю его пальцы от своей руки и отхожу на шаг. — Говори, что хотел и на этом разойдемся.

— Мы не разойдемся, — качает головой Макс и вытирает краем футболки кровь с губы и под носом.

— Твоя самоуверенность меня поражает…

Из груди вырывается то ли смех, то ли всхлип. Поднимаю взгляд к потолку и часто моргаю, прогоняя непрошенные слезы.

— Прости, я не богатая фифа, женившись на которой можно получить все и сразу. Я понимаю твой выбор в выгодную сторону. Но разве нельзя было просто послать меня, не впутывать в этот балаган, не доводить до чертовой крайности?! Не обещать золотые горы и не сводить с ума своей напускной заботой и любовью…