— Неужели тебе плевать на наследие отца? Как эта курица быстро превратила вольного Майера в половую тряпку, — смеется она. — Если честно, я думала ты поступишь с ней как со всеми, поиграешь и выбросишь. Вновь вернешься ко мне. Но нет, похоже все серьезно, да?

— Да, серьезно, так что… прощай, Ингрид, — выплевываю я каждое слово.

Неожиданно, Ингрид делает вперед широкий шаг, насколько ей это позволяет ее узкое платье, и обхватывает меня одной рукой за шею. Не успеваю сразу сообразить, что эта сука собралась сделать. Но в ту же секунду, как эта падаль касается моих губ и я слышу щелчок фотоаппарата, вижу яркую вспышку — отшвыриваю ее от себя.

— Что за хрень?! — пульс оглушает и я задыхаюсь от отвратительности произошедшего.

— Прощальный подарок, — ухмыляется Ингрид. — Фото на память, чтобы твоя жизнь рухнула так же, как моя. С оглушительным треском для всей вашей семейки, общей репутации и твоей студентки…

Выставив руку с вульгарным помолвочным кольцом и закусив губу, девица сверкает злющими глазами.

Тварь!

Взглядом выискиваю фотографа, но этот скот уже улизнул. Черт! Отец же не пускал прессу на прием, эта дрянь специально кого-то провела!

— Ты стерва, Ингрид! — рычу я и чуть ли не бегу к выходу.

Может быть еще получится зацепить засранца с фотоаппаратом и не дать уйти. Выбегаю на улицу и вижу, как отъезжает такси.

— Стой! — машу руками, но водитель только давит на газ.

Скотина!

Возвращаюсь в дом и прислоняюсь спиной к стене. Твою мать, почему все начинает рушиться именно тогда, когда я вроде как нашел лучший путь?!

На душе настолько мерзко, что даже во рту ощущаю привкус горечи… А может быть это яд подлой суки, которая замарала меня своим поцелуем.

Что делать?

В голове шум, кровь настолько громко пульсирует в висках. Перед глазами все расплывается от шока и стресса. Как я мог так просчитаться?! Теперь становится ясно, о чем говорил Анселл и почему просил не оставаться одному на банкете.

Поднимаюсь по лестнице в гостевую комнату и иду прямиком в ванную. На ходу снимаю пиджак и сбрасываю его на пол. Наклоняюсь над раковиной и плещу в лицо холодной водой, но это не помогает отрезвить сознание. Хватаю зубную щетку, дрожащими руками выдавливаю пасту — неимоверно хочу избавиться от ощущения гадкого поцелуя Ингрид.

Тварь! Тварь! Тварь!

Сплевываю в раковину со всей яростью, какая только имеется. Что теперь делать, что?!

Рассказать Беликовой?

Я не могу просто подойти и сказать Ие о произошедшем, она не поверит. Уж больно рьяно я ее хотел спровадить с банкета, а потом меня задержал отец, как специально. Она не поверит ни единому моему слову…

Мне нужны доказательства, но какие? Приволочь Ингрид за шкирку и заставить рассказать? Хороший вариант был бы, но ведь эта паскуда все снова вывернет наизнанку.

Все, как по закону подлости!

Ингрид сказала, что репутация Ии тоже под угрозой и от этого меня бросает в дрожь. Боже мой, что они только могут написать о ней, о моей бедной девочке…

Даже если я расскажу ей правду и она, вдруг, поверит — это не спасет ее от осуждения, не спасет репутацию. Информация из немецкой прессы, особенно такая скандальная, появляется в таблоидах всего мира буквально через сутки. Это ее убьет.

Логичнее кажется просто не позволить этой репортерской крысе отдать материал в печать. Я запомнил номер такси — нужно найти этот заказ и перехватить материал.

Из-под земли достану, имя узнаю и сотру в порошок!

Боги, но если я не успею все исправить, она больше никогда меня к себе не подпустит, не заговорит… Я не хочу ее терять. Не хочу отпускать из-за какой-то глупости!

Решено. Но у меня нет таких связей, разве что у отца.

Бросаю все и как ошпаренный бегу вниз. Ингрид уже благополучно свалила с банкета, потому что ее наглой рожи я не вижу на горизонте. Утаскиваю обмякшего от выпитого алкоголя отца в столовую, чтобы поговорить. Только он может помочь. Надеюсь я не упустил момент…

Как ни странно, предок не задавал лишних вопросов, а сразу начал действовать. Я даже поразился тому, насколько ему не плевать на происходящее. Отец отправил своих людей во все издательства и прочую муть, напряг Бергера и тот по своим каналам обещал помочь.

Какое-то время меня еще бил нервяк, но рядом с Беликовой я немного успокоился. Лишь бы она улыбалась, лишь бы не загружала себя этими глупыми войнами и интригами.

Я до последнего надеялся, что все обойдется и даже облегченно выдохнул, когда узнал, что репортера перехватили. Казалось, необходимость объяснять и что-то говорить Ие вовсе отпала сама собой.