Сережино лицо стало озабоченным.

– Пустяки, - сказал я.
– Ну, пени несколько копеек удержат. Вы же не улетаете к себе?

– Характер покою не дает. Я немножко педант. Но рассеян. Минотавру всегда труднее.

– Почему?

– Половина - земная, половина - тамошняя. Два мира, два опыта в себе ношу. Две ноши на одной спине. Думаете, легко?

– Не думаю.

Сережа посмотрел на меня и вдруг сконфузившись спросил:

– Заслуживаете вы откровенности?

– Об этом не меня надо спрашивать.

– Ну, ладно, расскажу. Дело в том, что Серегин уговаривает меня поменяться.

– Чем?

– Ну, судьбой, что ли. Обстоятельствами жизни.

– Как это? Не понимаю.

– Очень просто. Хочет, чтобы я остался здесь, а его закодировал вместо себя и отправил туда.

– Зачем?

– Хочет побывать в пластичном мире.

– Этично ли это?

– А вам как кажется?

– Мне кажется, что это не совсем этично. У вас там семья, Да и вообще, что за обмен? И кроме того, если он собирается исчезнуть и, вероятно, надолго, если не навсегда, то зачем хлопотать о своей диссертации, добиваться защиты? Там, наверное, не имеет существенного значения, кандидат ли он наук или обычный смертный.

– Дело тут тонкое, не простое. Самолюбив. Кроме того, он считает, что это своего рода экзамен. А если сказать всю правду, боится, что я так и не войду в контакт с человечеством.

– Почему?

– Характер такой. Излишняя скромность, временами переходящая в застенчивость. Нелюбовь к сенсации, к газетной шумихе, Странная привычка быть всегда в тени.

– Ну, а сами вы как? Готовы поменяться с ним или нет?

– Еще не решил. Но вернемся к делу. Так поддержите вы Серегина?

– Нет, - ответил я.
– Пусть защищает в другом месте и с дру-гим руководителем. Я в своих убеждениях тверд и научной этике не изменю.

31

Минотавр - один из образов критской мифологии. Это получеловек - полубык, которого, согласно древней легенде, царь Минос заключил в лабиринт, построенный афинским художником Дедалом.

Но тут не афинский художник Дедал, а сама действительность построила что-то вроде лабиринта, в котором запутала меня и мою логику, мое врожденное чувство здравого смысла, связывающего мой опыт с опытом всего человечества.

Единственный выход из лабиринта - это остаться верным научной этике и не допустить защиту диссертации на соискание кандидатской степени, диссертации, которая вошла бы в противоречие с опытом всех поколений, живших до меня.

Верил ли я в то, что Сережа был посланцем неизвестного, но вполне реального, хотя и безмерно далекого мира?

И верил и не верил.

Между мной и аспирантом Серегиным произошел разрыв.

Я постарался забыть обо всем, что тревожило меня в течение этого странного года, и, когда проходил мимо книжного магазина на Большом проспекте, убыстрял шаги.

Чувство тоски по неведомому манило меня в этот магазин, но каждый раз я оказывался сильнее самого себя и проходил мимо.

Увлеченный работой (писал научно-популярную книгу "Культура и знаки"), я стал все реже и реже думать об удивительных обстоятельствах, игравших недавно со мной в сомнительную и загадочную игру. Но извещение на четвертой странице "Вечернего Ленинграда" вдруг толкнуло меня в лабиринт, из которого, как еще недавно казалось мне, я с трудом выбрался.

"28 мая, - прочел я, - на филологическом факультете Ленинградского университета В. В. Серегин защищает диссертацию на соискание степени кандидата наук "Языкознание космоса". Оппонентами выступают профессор Минотавр и доктор исторических наук Дедал".

Дочитав извещение, я испытал то же самое чувство, как когда увидел свое изображение на странице научно-фантастического романа. Газету я купил на Невском, когда собирался перейти Садовую подземным переходом.

"Необходимо повидаться с Сережей", - подумал я. И в ту же минуту увидел его. Он сидел в подземном переходе за раскладным столиком и продавал книги и лотерейные билеты.

– Это же не лабиринт, - сказал я ему, - созданный афинским художником Дедалом, а подземный переход.

И показал объявление, напечатанное в "Вечерке".

– Придете на защиту?
– спросил Сережа.

– Нет. Не приду.

– Купите лотерейный билет!

Я купил лотерейный билет и спросил;

– А что же дальше?

– Завтра в восемь часов вечера включите телевизор, И вы убедитесь, что на этот билет вы выиграли мир.

32

В тот самый час я включил телевизор.

Показывали обыденную сценку из академической жизни - защиту диссертации на соискание кандидатской степени.

Я уже хотел сменить программу, как вдруг узнал своего бывшего аспиранта Серегина. Он стоял на трибуне и негромко, но внушительно объяснял членам Ученого Совета и всем присутствующим:

– Их логика, их видение мира соответствуют их среде. Миф? В какой-то мере да. Но миф, созданный не воображением, не фантазией, а властью над законами природы... Мой уважаемый оппонент профессор Минотавр разрешил мне продемонстрировать фрагменты фильма, доставленные на Землю... Механик, потушите, пожалуйста, свет.