Вместо того, чтобы говорить, Сорик дал ему обрывок бумаги.

— Что это?

— Прочти.

Майло прочел. Там была написано от руки строчка: — Спроси Майло. Доверься Майло. Он будет знать. — И что это значит? — спросил Майло. Сорик пожал плечами. — Ладно, кто написал это?

— Я.

— Когда?

— Без понятия,— сказал Сорик.

Гаунт ненавидел госпитали. Они напоминали ему слишком многое от последствий его профессии.

Цивитас Беати предоставили общественную клинику на десятом этаже третьей башни улья для лазарета Танитцев. Это было спартанское место с металлической плиткой и пластиковыми занавесами. Когда он прохромал внутрь, ему в ноздри ударила вонь антисептика, которая была острой и сильной, но, тем не менее, не маскировала преимущественный запах крови и человеческих выделений.

Звенел ручной звонок. Волонтеры инфарди и местный медицинский персонал передвигался между койками в приглушенном свете, а в одном углу прохвост Экклезиархии проводил последний ритуал. Подсвечники мерцали под их стеклянными накидками. Кто-то кричал от боли. Сквозь частично прозрачный экран, Гаунт видел, как Керт и Лесп борются с мечущимся телом. Кровь хлестала на пол под каталкой.

Он снял фуражку и захромал дальше по залу. Смотря налево и направо, он, в конце концов, нашел Маквеннера, лежащего на койке в дальнем западном конце под окном. Наступила ночь, и кровать Маквеннера освещалась холодным, голубым светом. Гаунт видел Колеа, который сидел у койки Вена в тихом бодрствовании. Хотя его разум был разрушен, казалось, что Колеа знает положение дел, чувствует положение дел. Гаунт был рад, что Маквеннер не одинок в этот час.

Он начал идти к койке Вена, когда Дорден появился из соседней комнаты.

— Ибрам,— сказал он, как будто удивившись, увидя Гаунта.

— Доктор. Я пришел проведать раненых. Вена в частности. Дорден кивнул. Между ними была напряженность. Оба ненавидели, как неудачно все вышло. — Слушай, если у тебя есть минутка,— сказал Дорден, — я бы хотел, чтобы ты встретился с Цвейлом.

— Цвейл? Его ранили?

Дорден помотал головой. — У него был инсульт в часовне прошлой ночью.

— Фес, почему мне не сказали?

— Я не знал, где тебя искать.

— Какие прогнозы?

— Он стабилен. Сложно сказать на этой ранней стадии.

— Есть идеи, что с ним случилось?

Дорден посмотрел на него. — Стресс. Огорчение. Я уверен, что ты помнишь, что аятани был довольно встревожен прошлой ночью.

— Ты обвиняешь меня?

— Нет, конечно, нет! — резко сказал Дорден. — Это к тебе не относится, Гаунт. Пытаясь не развивать тему, Гаунт прошел мимо Дордена в соседнюю комнату. Цвейл лежал на койке, такой же белый, как и постель, на которой он лежал.

— Отец аятани,— прошептал Гаунт, садясь возле его кровати.

— Ах, это ты,— сказал Цвейл. Слова были неясными. Казалось, что левая сторона его лица не двигается.

— Как вы?

— Фес ты беспокоишься!

— Я очень беспокоюсь. Хватит это враждебности, Цвейл. Вы только делаете хуже. Цвейл закрыл глаза, как будто согласившись. — Ты был прав,— прошипел он. — Я пошел к ней. Я встретился с ней.

Это все обман, фесов обман. Это была та глупая Сания. Ты был прав.

— Я не был,— сказал Гаунт.

Цвейл медленно повернул голову и посмотрел на Гаунта.

— Что?

— Вчерашней ночью она была обманом. Сегодня, уже не была.

— Не мучай его, Гаунт,— сказал Дорден из тени дверного проема позади.

Гаунт обернулся и резко посмотрел на Дордена. — Вы видели, что сегодня произошло, доктор?

Дорден пожал плечами. — Я был занят. Я понял, что мы победили.

— Святая здесь,— сказал Гаунт. — Она повела нас к победе, я не понимаю всего, но это правда.

Дорден сделал шаг в комнату, под свет электрических свечей вокруг койки старого священника. — Это еще одна из твоих игр?

— Ты меня знаешь. Я не играю в игры.

— Я думал, что знаю тебя, Ибрам. На Айэкс Кардинале ты доказал, что это не так. Но... я думаю, что ты не играешь.

— Доктор, ты прошел через ад на Хагии, потому что поверил. Я только сказал то, что сказал, чтобы защитить твою веру. Прошлой ночью на Херодоре не было Святой Саббат, по крайней мере, я ни одной не видел.

Но этим утром.

— Я хочу увидеть ее,— внезапно сказал Цвейл.

— Он слишком болен, чтобы... — начал Дорден.

— Я хочу ее видеть!

— Он хочет видеть ее, и я думаю, что он должен,— сказал Гаунт. — И ты тоже, Толин. Дорден пожал плечами. — Я не знаю...

— Возьми кресло-каталку. И приведи несколько санитаров, чтобы поднять Цвейла. Гаунт посмотрел на свои карманные часы. Было четверть восьмого, а он даже не переоделся. — Сделай это! — настаивал он. Он повернулся и взял Цвейла за руку. — Я приведу тебя к ней. Только проверю Вена. Цвейл кивнул.

Гаунт захромал в основной зал лазарета и пошел к койке Вена. И замер.