— Двадцать седьмой, двадцать седьмой, захожу слева,— сказал Шумлен по воксу, пока летел под противовоздушным огнем. Летучая мышь, которую он даже не видел, с крючковатыми крыльями и сверкающими подфюзеляжными орудиями, пролетела над ним. Запищали предупреждения о повреждениях на приборах, и он выключил их.

На дисплее, у него на голове, перекрестие прицела плавало и перемещалось, когда он поворачивался.

— Они повсюду! Повсюду! — орал по связи Либхолтц.

— Поворот один-девять-один и резкое уклонение,— сказал Шумлен.

Его большой палец дрожал на кнопке открытия огня на рычаге управления.

Он летел прямо к ним. Он разогнал двигатели на полную, пересекая путь Молнии, летящей с другой стороны. Ближайшая летучая мышь, прямо у нее на хвосте, попала ему на дисплей, и целеискатель зафиксировал ее. Перекрестие прицела стало ярким и начало моргать. Зазвучал пронзительный нарастающий звук захвата цели.

Он нажал на кнопку, и грохот стал отзываться эхом в кабине. Он чувствовал толчки своей пушки, ритмичный скрип заряжателей.

Летучая мышь превратилась в яркий огненный шар. Осколки застучали по его корпусу и кабине.

Либхолтцу все еще угрожала опасность. Он пытался уйти с горизонтального вектора.

Типичный воздушный мальчик, думал Шумлен. Либхолтц был великолепным пилотом, по-настоящему одаренным, но он пришел из планетарных воздушных сил, как и большое число пилотов. Он все еще думал в терминах верха и низа, права и лева.

Здесь нет всего этого. Любой настоящий пустотный боец знал это. И Шумлен был настоящим пустотным бойцом. Ну да, можно было сослаться на близость к планете или сверхтяжелым кораблям, как на гравитационный элемент, но это была всего лишь часть игры. Для пустотной схватки, нужно было думать сразу в трех измерениях.

Шумлен бросал свою птицу вверх и вниз. Либхолтц пытался оторваться, но летучая мышь следовала за ним.

Целеискатель Шумлена рыскал влево и вправо.

Он увидел мышь. Истребитель-перехватчик типа Цикада с тигровой окраской. С длинным носом, раздвоенным хвостом, усаженный шипами. Подфюзеляжные орудия уже подписали Либхолтцу смертный приговор.

Нечленораздельные последние слова Либхолтца разнеслись по воксу. Его птица разлетелась в яркой желтой вспышке.

Шумлен был на хвосте у летучей мыши. Убийце. Она виляла туда-сюда, но он держал ее в видимости. Боже-Император, но ее пилот был хорош.

Шумлен попытался выстрелить, но промазал.

Он убрал большой палец, чтобы поберечь оставшиеся боеприпасы. Их оставалось тридцать семь процентов. И одна ракета.

Оставалось двадцать два процента топлива.

Цикада сделала петлю, уходя по спирали в другую сторону.

Умно... но не достаточно. Шумлен пролетел мимо нее, и начал следовать прямо к широкой поверхности боевого корабля архиврага, дразня орудийные батареи, когда Цикада заскользила за ним.

И они не подвели его. Как и летучая мышь.

Батареи начали стрелять сразу же, когда он пролетал перед ними, но он был слишком быстр, чтобы они попали.

Они все еще стреляли, когда летучая мышь погналась за ним, голодная до птицы Шумлена.

Летучая мышь превратилась в горящие газы и обломки корпуса.

Шумлен опять отлетел от корпуса, почти мгновенно взял на прицел и уничтожил на развороте еще одну летучую мышь барабанной дробью из своих пушек.

Непонятно откуда прилетевшие снаряды пробили его левое крыло и резко развернули прямо к противоистребительному огню.

Шумлен кинулся в сторону, уходя в глубокий, открытый разворот. Мышь пронеслась мимо него, и он взял ее на прицел. Его пушки содрогнулись.

Мышь взорвалась, как цветок, фюзеляж превратился в серебряные куски. Он видел, как испарился пилот, когда пытался катапультироваться.

Раздался мрачный звук с его приборов. Он посмотрел на счетчик боеприпасов и увидел самое худшее.

Ноль. И количество топлива было не лучшим.

Он откинулся. Осталась одна ракета. Настало время принять ее во внимание.

Уворачиваясь влево и вправо от противоистребительного огня, он мчался вперед к носу боевого корабля архиврага. Передние пусковые палубы, открытые, как рты у чудовища. Ракета там...

Летучие мыши пролетели перед ним, преследуя Молнии. Еще больше яркого противовоздушного огня. Затем летучая мышь, преследуемая птицей, выплевывающей снаряды.

Нос гигантского корабля показался под ним, и Шумлен упрямо повернул туда, двигатели сожгли последние остатки топлива, когда он сделал последней рывок в своей карьере.