— Ага, я. Я вернулся. Теперь беги отсюда, пока я не сломал тебе твою крысиную шею. Куу побежал.

— Сарж? — сказал Лубба, вставая со своей койки. Он уставился на Гола, быстро моргая. — Сарж?

— Утро, Лубба, Ну так, как дела? — обыденно произнес Колеа, садясь назад.

Шепот распространялся, слух быстро передавался.

— Гол? — сказал Корбек, появляясь в конце ряда и идя к нему. Маквеннер был с ним.

— Здравствуйте, сэр.

Корбек потряс своей косматой головой. — Гаунт рассказал мне, что произошло, но я держал это при себе пока... пока... фес! Что произошло?

— Ну, это смешная история... — начал Колеа. Остальная часть его предложения утонула в медвежьей хватке объятий Корбека.

— У меня впечатление, что его возвращение вызвало восхищение,— сказал Дорден. Цвейл щелкнул и кивнул. Доктор толкал каталку Цвейла между рядами пустых коек к шумной толпе солдат, сконцентрировавшейся в центре зала.

Колеа был в центре всего этого, смеющийся и болтающий, отвечающий на сыпавшиеся на него взволнованные вопросы так, как только мог.

Все были здесь, забыв про утренние тренировки. Кто-то заказал горячий хлеб в коробках из ближайшей пекарни, и маркитанты прибыли с нагруженными кофейниками тележками с горячим кофеином.

Нет, не все, отметил Дорден. В стороне среди рядов коек он видел Лайджу Куу, который одевался. Время от времени Куу поднимал взгляд, когда в толпе поднимался смех.

— Ну-ка скажи еще раз... — позвал Варл. — Ты сделал что?

Колеа пожал плечами. — Я точно не помню. Я беспокоился о Вене, и кто-то сказал, что купальни лечат все раны.

— Так они говорят,— кивнул Лубба, с впечатлением.

— И она вылечила тебя? — спросил Сорик.

— Думаю так. Вообще-то, я думаю, что она лечила Вена. А я просто был рядом.

Призраки засмеялись.

— Ты слышал, чтобы я жаловался? — спросил Маквеннер.

— А меня она вылечит? — спросил Варл, хлопая по своему аугметическому плечу.

— Не вариант, Цег. Она лечит только достойных.

Еще буря смеха.

— А меня? — спросил Домор.

— Ты такой же развратник, как и Варл, Шогги,— сказал Колеа. — И кроме того, уже не сможешь без своего улучшенного зрения, не так ли?

Домор пожал плечами. — Император защищает,— согласился он.

— А что насчет меня? — выкрикнул Ларкин позади толпы.

— Я не знаю, Ларкс. А что с тобой не так?

— Так с чего нам начать? — выпалил Бонин. Толпа снова зашлась хохотом.

— А меня она вылечит? — тихо спросила Чирия.

Колеа посмотрел на ее лицо со шрамами. Она никогда не была красоткой, но он знал, что шрамы на ее лице были самым худшим, что с ней когда-либо происходило. Он вздохнул.

— Кто знает? Я спрошу ее.

Чирия улыбнулась. Нэсса обвила свои руки вокруг нее.

— Я думаю, что ты захочешь свой взвод назад, Гол,— сказала Крийд.

Колеа помотал головой. — Я вижу, что ты делаешь отличную работу, сержант. Для меня будет честью служить. Последовали возгласы одобрения. Крийд покрылась румянцем, и Каффран смотрел на нее с улыбкой гордости.

— Хотя, я обязан тебя поблагодарить,— сказал Колеа, и шум затих.

— Меня? — спросила Крийд. — Должно быть все наоборот. Ты меня спас, дважды, и первый раз тебя... ранили.

— Может быть. Но второй раз вылечил меня.

— Что?

— Я не много помню об этом, как ты, без сомнения, понимаешь, но когда я подобрал тебя на той улице, у тебя была та... та фигурка в кармане. Глиняный бюст. Фесово страшная штука.

Крийд кивнула. — Старик дал мне ее. Пилигрим. Это было в Стекольном Заводе. Он пытался поблагодарить меня за то, что я присматривала за ним.

— Я нашел ее. Она напомнила мне... напомнила моей тупой башке, как все было. Заставила меня подумать о Святой и о том, как она лечила людей. Я думаю, что она заставила меня забрать Вена в купальню.

— И ты продолжал говорить об этой фесовой штуке,— подтвердил Маквеннер.

— В любом случае, она твоя,— сказал Колеа, смотря на Крийд. — Я просто присматривал за ней. Она пожала плечами. — Мне она не нужна. Гаково бельмо на глазу. Просто рада, что ей нашлось применение.

— Я бы хотел посмотреть на это, если можно,— неотчетливо сказал Цвейл. Толпа вежливо расступилась, чтобы пропустить доктора, и старика, которого он вез на каталке. Цвейл сидел под странным углом, половина его лица была необычно слабой.

— Конечно, отец,— сказал Колеа.

— Обычно, я бы не беспокоился о таких безделушках,— сказал Цвейл, осторожно проговаривая каждое слово, — но мои братья настаиваются, чтобы каждая деталь, окружающая явное чудо была исследована. Это священный порядок вещей.