Снедаемый завистью, Харрис подошел к толстяку – и словно бы оказался носом к носу с океанским лайнером. Заказав выпивку, он выпил и только тогда осмелился к нему обратиться:

– Гормоны?

– Ты меня спрашиваешь? – отозвался толстяк.

– Или специальная диета? – продолжил Харрис. – Я дико извиняюсь, но, вы понимаете, у меня кое-какие проблемы. Никак не получается набрать вес. А мне бы хотелось иметь такой же живот, как у вас. Скажите, вы вырастили его, потому что чего-то боялись?

– Ты пьян, – объявил толстяк, – но я люблю пьяниц. – Он заказал себе еще.

– Ладно, слушай, – сказал толстяк, – так и быть, расскажу. Вот это… – он взял в руки свой огромный живот, как будто это был глобус для изучения гастрономической географии, – …я растил лет двадцать с самой юности, слой за слоем. Нет, я не член клуба любителей еды по ночам, как ты мог бы подумать. Моя лавка чудес открывается не раньше рассвета. Весь фокус в том, что я всегда относился к своим внутренним органам так же, как хозяева относятся к домашним питомцам. Растил и пестовал их, как породистых кошек и собак. Желудок – это у меня такой толстый розовый персидский кот, который, когда не спит, горазд урчать, мяукать, рычать и требовать шоколадных лакомств. Я всегда кормлю его вовремя, и он уже почти выучил команду «сидеть». А кишки, ясное дело, – змеи. Самые что ни на есть чистокровные индийские анаконды. Упругие, гладкие, холеные – кровь с молоком. И всех своих питомцев я содержу по высшему разряду. Что же касается «чего-то боялся»… Ну, да. Можно сказать и так.

Тут они оба взяли еще по одному пиву.

– Хочешь набрать вес? – спросил толстяк, смакуя на языке каждое слово. – Элементарно. Заведи себе вечно орущую стерву-жену и в придачу к ней чертову уйму родственников, которые непрерывно делают из мухи слона и высасывают проблемы из пальца. Добавь к этому щепотку деловых партнеров, главная цель которых – украсть у тебя твой несчастный последний фунт, и вот ты уже на полпути к полноте. Хочешь знать, как это работает? Да очень просто. Ты даже глазом не успеешь моргнуть, как начнешь подсознательно накапливать жировую прослойку – чтобы хоть как-то защититься от всей этой братии. Строить этакое эпидермальное буферное государство. Возводить клеточную стенку. А еще через какое-то время ты поймешь, что еда – это единственное развлечение на земле. Вот и все. Главное – чтоб были внешние источники для беспокойства. Когда беспокоиться не о чем, человек начинает грызть сам себя – оттого и худеет. И наоборот: чем более гадкие и противные люди вокруг тебя – тем скорее у тебя появится заветный жирок!

С этими словами толстяк, сопя и пошатываясь, вывалился из бара в темноту ночи.

– А ведь доктор Берли говорил мне примерно то же самое, – вслух произнес Харрис, – просто в другой форме. Он прав, мне надо ехать в Финикс, немедленно…

Дорога из Лос-Анджелеса в Финикс была настоящим испытанием: чтобы добраться туда, он должен был пересечь пустыню под палящими лучами солнца. Движение здесь почти отсутствовало, можно было проехать километры и не встретить ни одной машины. Пальцы Харриса судорожно елозили по рулю. Неважно, даст ему Крелдон из Финикса денег, чтоб открыть бизнес, или нет – в любом случае уехать и немного встряхнуться будет полезно.

Машина ползла по горячему коридору пустынного ветра. Один мистер Х. сидел внутри другого мистера Х. Но вспотели, кажется, оба. И обоим было несладко.

И вот, на каком-то повороте внутренний мистер Х. внезапно сжал внешнего, того, что из плоти, – и тот дернулся, выпустив на секунду из рук раскаленное колесо руля. Машина съехала с дороги и, нырнув в песок, перевернулась набок.

Наступила ночь, поднялся ветер, а дорога была все такой же пустынной и почти необитаемой. Несколько машин промчались мимо, ничего не заметив в темноте. Мистер Харрис долго лежал без сознания, но потом его разбудил порыв пустынного ветра. Песок крошечными иголками впился ему в щеки, и он открыл глаза.

Все утро глаза его бессмысленно блуждали каждый по своей орбите, а сам он в бреду вновь и вновь съезжал с дороги в кювет. В полдень он переполз в негустую тень от куста. Солнце вонзилось в него острым лезвием меча, проникая до самых костей. Стервятник уже кружил.

Пересохшие губы Харриса слабо приоткрылись.

– Значит, все? – всхлипнул он, глядя перед собой красными глазами. – Неважно как – сломаешь ты меня, выгонишь вон, заморишь голодом или жаждой, – в любом случае ты меня убьешь. – Сухая пыль лезла ему в рот, забивалась в щетину на щеках. – Солнце выпарит мою плоть, чтобы ты смог выглянуть из нее. Стервятники доедят меня на обед и на завтрак – и тогда ты будешь лежать тут один, похожий на выцветший ксилофон, и ухмыляться своей победной ухмылочкой. И стервятники будут играть на тебе свою странную птичью музыку. Все как ты хотел. Свобода.

Земля дрожала и пузырилась под прямыми солнечными лучами. Он шел, спотыкался, падал плашмя и лежал, досыта накормленный голубым спиртовым пламенем прямо из его устьев. Этим пламенем было охвачено все вокруг, и стервятники, планируя и кружась, поджаривались на нем до блестящей корочки. В голове стучало. Финикс. Дорога. Машина. Вода. Спасение.

– Эй! – раздался чей-то голос в голубом спиртовом пламени.

Мистер Харрис приподнялся.

– Эй! – окрик повторился.

Послышались быстрые шаги. С возгласом невероятного облегчения Харрис встал на ноги – и сразу же упал в объятия какого-то человека в форме и со значком…

Сначала ему долго и нудно вытаскивали машину, потом еще столько же чинили, в итоге до Финикса Харрис добрался почти в невменяемом состоянии. Сделка в большей степени напоминала пантомиму без слов, чем деловую встречу. Да, он получил ссуду, и даже деньги на руки, но не испытал по этому поводу никакой радости. Проклятая Тварь торчала внутри него, как холодный белый меч в ножнах, парализуя все его желания. Из-за нее он не мог думать о бизнесе, его не радовала еда, тварь посягнула на его любовь к Клариссе, а теперь он стал еще бояться водить машину! Этот инцидент в пустыне окончательно вывел Харриса из себя. «Можно сказать, пробрал до костей», – криво ухмыляясь, пошутил бы он, если бы у него оставались силы на юмор. Нет, он должен, должен поставить мерзкую Тварь на место – иначе ему будет не до любви, не до бизнеса, не до любви к бизнесу. Словно издалека Харрис услышал свой голос, благодаривший мистера Крелдона за деньги. После этого он развернул машину и пустился в долгий обратный путь. На этот раз в сторону Сан-Диего – чтобы не проезжать через пустыню между Эль-Сентро и Бомонтом. Лучше уж на север и вдоль побережья. Пустыне он больше не доверял. Но расслабляться не стоило! На пляже за Лагуной шипели и грохотали соленые волны. Между прочим, песок, рыбы и ракообразные чистят кости не хуже стервятников. Так что полегче на поворотах в зоне прибоя.