Праздник начался!

Пять, десять, пятнадцать – уже целых тридцать человек! А будут еще шестьдесят!

– Так-так, а это, значит, Тимоти!

– А?

Чья-то холодная рука взяла его за руку. Над его лбом склонилось длинное бородатое лицо.

– Хороший, хороший парень, – сказал бородач.

– Тимоти, – сказала Мама. – Это твой Дядя Джейсон.

– Привет, Дядя Джейсон.

– Тимоти, племяш, как-то ты не слишком весел и бодр.

– Да нет, нормально.

– Рад слышать это, мой мальчик. Выше нос. – Бородач ласково пихнул Тимоти в подбородок холодным кулаком.

– А вот здесь у нас… – сказала Мама, уводя Дядю Джейсона.

Дядя Джейсон оглянулся на Тимоти через плечо в плаще и дежурно подмигнул ему.

Тимоти остался стоять один.

Откуда-то издалека, через тысячу миль, из подсвеченной свечами темноты, донесся знакомый высокий голос – это была Эллен.

– А братишки-то мои до чего хитры, – говорила она, – угадайте, чем они сейчас занимаются, Тетя Моргианна…

– Даже представления не имею.

– У них в городе свой морг.

– Да что вы!

Вздох.

– Морг? Вот это ход конем!

Пронзительный смех.

– Как удобно!

– Гениально!

Взрыв хохота.

Тимоти стоял не шелохнувшись.

Смех утих.

– И всех нас кормят, всю семью, – сказала Эллен.

– Да-да! Знаете ли вы, дорогая Тетя, как работают обычные санитары морга? – оживленно подхватила Лора.

Тетя Моргианна не знала.

– Так вот, – по-научному начала Лора, – они вводят в тела серебряные иглы с красными резиновыми трубками и выкачивают кровь. Чтобы потом ввести консервант. А после этого… После этого обычные санитары смывают кровь в канализацию. Но только не Леонард и Бион! Эти красавцы в четырехлитровых бидонах приносят ее домой. Для Мамы с Папой и для всех нас. Ну, почти для всех. Тимоти же у нас…

В этом месте Тимоти вздрогнул.

– Не надо… – шепотом перебила Лору Мама.

– Тимоти у нас… – настойчиво повторила Лора.

Повисло напряженное молчание.

– Ну, и? Говори же. Что – Тимоти? – требовательно спросил Дядя Джейсон.

– Ох и язык у тебя, Лора, – вздохнула Мама.

Тимоти закрыл глаза.

– С Тимоти… не все в порядке, он не любит кровь. Неженка… – пояснила Лора.

– Научится он, – вступилась Мама, – дайте только время. Он мой сын – и он научится, – твердо сказала она, – ему всего четырнадцать.

– Но он должен вырасти на этом, – произнес голос Дяди Джейсона, переходя из одной комнаты в другую, на фоне звуков моросящего дождя и ветра, игравшего на деревьях за окном, как на арфах, – я рос на этом с детства… – и затих где-то в глубине дома.

Тимоти закусил губу и открыл глаза.

– Я сама виновата… – Теперь голос Мамы перемещался в сторону кухни. – Я заставляла его, пыталась заставить. Но детей нельзя заставлять, это только вызывает у них тошноту и напрочь отбивает всякую охоту. Посмотри на Биона, он до тринадцати лет не пробовал кро… – Последнее слово потонуло в порыве ветра.

– Понятно, – пробормотал Дядя Джейсон, – Тимоти еще образумится.

– А я и не сомневаюсь! – с вызовом сказала Мама.

Черные тени проходили сквозь череду затхлых комнат, и от их движения огоньки свечей вздрагивали. Тимоти замерз. Почувствовав в ноздрях запах горячего сала, он инстинктивно схватил одну из свечей и стал ходить с ней по дому, делая вид, что поправляет гирлянды.

– Тимоти-и… – прошипел кто-то с придыханием за перегородкой, – ш-ш-што, бо-ишш-ся темноты-ы, Тимо-ти-и… – Это был голос Леонарда. Мерзкий Леонард! – Мамочка все Тимоти разрешает. Иногда она разрешает ему взять свечечку. Да. И они вместе ходят по лестнице. Вниз-вверх, вниз-верх. Тимоти свечечку близко-близко держит. Для тепла, и чтобы серые глазки красиво блестели…

– Ну, нравятся мне свечи, тебе-то что? – шепотом огрызнулся Тимоти.

– Все у него наладится. Дети есть дети, – произнес голос Тети где-то в темноте столовой.

Больше шума, смеха и грома! Раскаты дикого хохота! Стуки, щелчки, крики, шуршание платьев и плащей! Влажный туман врывается в парадную дверь, как порох от выстрела пушки! Из тумана, расправив крылья, появляется высокий мужчина.

– Дядя Эйнар!

Тимоти пробрался на своих тощих ногах прямо сквозь туман, под зеленой паутиной теней – и бросился в объятия Дяди Эйнара. И Эйнар поднял его над землей! Тимоти был легкий, как пушинка.

– У тебя есть крылья, Тимоти! – крикнул он и подбросил мальчика в воздух. – Крылья, Тимоти! Лети!

Лица покатились куда-то вниз. Темнота поехала по кругу. Дом словно сдуло – Тимоти ощутил на себе этот ветер. Он только успел хлопнуть в воздухе крыльями, нет, руками, – как пальцы Эйнара поймали его и снова подбросили к потолку. Но потолка не было – он рухнул, как прогоревшая стена.

– Лети! Лети! – громко и властно кричал ему Эйнар, – на крыльях лети! На крыльях!

И Тимоти почувствовал эту упоительную агонию в лопатках, как будто в них прорастали корни, что-то лопалось и взрывалось, превращаясь в длинные влажные перепонки! Он бессвязно лепетал что-то, а Дядя Эйнар снова швырял его ввысь! Лил дождь, порывы осеннего ветра срывали с крыши черепицу и сотрясали балки, приводя в смятение свечи на люстрах. И сто родственников всех форм и размеров зачарованно смотрели из всех комнат и из каждого уголка черной темноты, и сходились кругами туда, где Эйнар бросал ребенка, как марионетку, в ревущую вышину: «Бей крыльями! Взлетай!»