– Давайте я попробую.

Он поднял в воздух пергаментно-морщинистую кисть и резкими движениями узловатых пальцев начертил над наручником сложный узор. В отличие от рун Сони, он не светился серебристым цветом, а скорее отдавал какими-то тёмно-серыми оттенками. Впрочем, со своей функцией узор справился: самая крупная из царапин на наручнике углубилась, обнажив под собой полоску измазанной кровью кожи. Попытки выбраться самостоятельно не прошли для Игоря бесследно.

– Другой разговор! — довольно заявил Филипп, хватаясь за края повреждённого металла. Ему хватило нескольких секунд, чтобы разогнуть Наручники и вызволить руку Игоря. Лазареву показалось, будто даже дышать стало легче.

Уже забытое ощущение кипящей внутри стихии наполнило его энергией. Игорь поднял глаза на Григория Геннадьевича, примеряющегося ко второму наручнику:

– Спасибо. Дальше я сам.

Он поднял освобождённую руку. Кровь с раненого запястья с готовностью капнула вниз, на металлические оковы, уже в полёте превращаясь в лаву.

Наручник протестующе зашипел, но не смог долго сопротивляться. Всего четырёх капель оказалось достаточно, чтобы расплавить металл насквозь, и совсем скоро Игорь довольно потирал руки. Подобрав с земли напильник, Игорь задумчиво повертел его в руках:

– И каков план?

– Всё просто: мы собираемся отсюда свалить, - доверительно сообщил ему Фил. Казалось, его совсем не смущало, что они находятся в подвале базы, переполненной членами банды Скрипача, не говоря уже о самом рыжеволосом элементале. Игорь прекрасно помнил предупреждение Сони.

– Надо идти, - Григорий Геннадьевич тут же подтвердил свои слова личным примером, направившись к выходу из коридора. Фил и Игорь направились за ним.

Коридор представлял собой не менее тоскливое зрелище, чем находящиеся по обе стороны от него камеры. Неровные серые стены из старой кладки действовали удручающе, и лишь современный деревянный стол с расположенным на нём ноутбуком немного выделялся на общем унылом фоне.

– Аккуратно, не споткнись, - Фил указал на толстые ноги, торчащие из-за стола у входа в коридор. Полный живот тяжело вздымался: похоже, тюремщик был жив. Игорь походя заглянул в раскрытый ноутбук. На экране разворачивалось эпическое сражение в какой-то онлайн-игре, где герой охранника просто стоял на месте, ничуть не помогая своей команде. Игорь хмыкнул, подавив в себе неожиданно возникшее желание почитать посвящённые тюремщику комментарии играющих с ним людей.

За толстой металлической дверью обнаружился ещё один коридор. За счёт меньшей ширины, окрашенных в зелёный цвет стен и постеленного на пол ковра он выглядел куда уютнее предыдущего. Григорий Геннадьевич уверенно провёл их через несколько поворотов, а затем поднялся по лестнице на второй этаж. Игорь не понимал, зачем это было необходимо, - выход из здания наверняка находился на первом, - однако лезть с лишними вопросами не стал. Его спасители наверняка знали, что делают.

Подойдя к неприметной деревянной двери, Григорий Геннадьевич четырежды постучал по ней. Послышалась какая-то возня. Вскоре дверь распахнулась, выпуская наружу недовольную Соню:

– Вообще-то я занимаюсь, как вы и ска…

Она оборвалась на полуслове. Рот так и остался открыт. Следом за ним расширились и карие глаза, шокированно уставившиеся на Лазарева. Она хотела было что-то сказать, но тут её взгляд натолкнулся на Филиппа. Игорь и представить себе не мог, что глаза могут становиться настолько большими.

«Они у неё не выпадут? Ну, как у мопса».

– Пап?! — пискнула девочка.
– Но что… Тебе нельзя здесь находиться!

– Привет, Сонечка! Я тоже рад тебя видеть, - широко улыбнулся Фил, обнимая дочь. — Я скучал по тебе.

Тонкие руки Сони робко обняли отца в ответ.

– Я тоже, пап.

Игорь почувствовал умиление, наблюдая за трогательной сценой воссоединения семьи. Впрочем, долго это не продлилось: Соня вдруг отодвинулась от Филиппа и сказала, строго глядя ему в глаза:

– Тебе надо уходить. Скрипач здесь. Он…

– Нет, Соня, - покачал головой Филипп. — НАМ надо уходить. Всем вместе.

– Но я ещё не стала Идракилем! — девочка недовольно посмотрела на Григория Геннадьевича, словно проблема была в нём. Учитель, словно ожидавший этого, с готовностью ответил:

– Ты уже получила все навыки, которые могла дать тебе работа в банде. Нужно двигаться дальше.

– Как?

– Обсудим, когда выберемся, - уклоничиво ответил Григорий Геннадьевич. — А сейчас идём. Я знаю, где запасной выход.

Он вновь пошёл вперёд, указывая путь. Следом за ним, негромко переговариваясь между собой, двигались Филипп с Соней. Игорь замыкал их небольшую компанию.

Некоторое время они шли спокойно: это не могло не удивить Лазарева, ожидавшего несколько иной картины от базы преступной группировки. Но Григорий Геннадьевич, судя по всему, провел здесь достаточно времени, чтобы вдоль и поперёк изучить здание, и теперь вёл их по оптимальному маршруту.

Они вышли в помещение, заставленное плотными рядами жёстких, даже с виду неудобных стульев. Вероятно, в прошлом здесь проходили собрания работников тюрьмы — по крайней мере, именно на такие мысли наталкивала одиноко стоящая у стены пыльная трибуна. Этот зал давно уже никто не посещал.