– Но я могу её ослабить! Местами линии узора истончились, и, думаю, мне удастся оборвать их полностью. Это не избавит тебя от действия руны полностью, но всё равно значительно усилит твои текущие способности. А со временем, когда я стану Идракилем, я уберу её окончательно!

Жизнеутверждающие слова Сони подействовали. Улыбнувшись, Игорь сказал ей:

– Было бы здорово.

– Сейчас, погоди, - девочка протянула к нему руку, рисуя сложный узор над грудью Лазарева. Через несколько секунд он впитался в тело Игоря. Молодой элементаль не почувствовал никаких изменений, однако Соня довольно выдохнула:

– Фух… Получилось.

– Что теперь? — осторожно поинтересовался Игорь.

– Я не уверена, но думаю, что теперь ты сможешь по своей воле выводить стихию наружу. Скорее всего, кожа по-прежнему будет повреждаться, однако теперь это будет происходить по твоему желанию. Резать себя или разбивать руки тебе больше не придется.

Новость обрадовала Игоря. Пакетов с кровью у него не осталось, а оставаться здесь до появления Прометея он не собирался. Аккуратно подбирая слова, он спросил:

– Где мы находимся?

– За городом, - не смущаясь, ответила Соня. — Примерно в полутора часах езды от столицы. Раньше здесь была тюрьма, но она давно заброшена, и Скрипач переделал её под одну из баз своей банды. — Помолчав немного, она грустно добавила: - Сбежать отсюда не получится. По крайней мере, в одиночку это невозможно.

– Почему?

– Потому что на тебе наручники с родием, - принялась перечислять Соня. — Потому что здесь повсюду люди Скрипача и он сам. Потому что, основав здесь свою базу, Скрипач первым делом потребовал покрыть здесь все металлические поверхности напылением из никеля.

– А это здесь причём? — не понял Игорь.

– При том, что при наличии рядом своей стихии элементаль становится сильнее, - как маленькому, объяснила Соня. — Даже если Скрипач не находится на ступени повелителя и не может использовать окружающую его стихию по своему усмотрению, в этом здании он практически непобедим. Тебе с ним не справиться.

Игорь не собирался принимать этого. Как можно быть в чём-то уверенным, если не пробовал? Он уже открыл было рот, чтобы высказать это вслух, как вдруг Соня прервала его неожиданным вопросом:

– У тебя есть девушка?

Лазарев с удивлением воззрился на девочку. Он не понимал, к чему это она: для пятнадцатилетнего подростка такой интерес был как минимум странным. Подумав несколько секунд, он осторожно выдал:

– Нет. То есть не совсем. Есть кое-кто на примете…

– Понятно, - Соня разом поскучнела, - Она хоть красивая?

Игорь подумал о Юле. Вспомнил шрам, неаккуратной полосой пересекающий губы. Вспомнил, как заразительно эти губы умеют улыбаться. И честно ответил:

– Для меня — очень.

Соня кивнула, принимая ответ. В камере возникло неловкое молчание. Игорь не знал, что сказать, а девочка, уставившись в стену, погрузилась в какие-то свои безрадостные мысли. Стремясь вывести её из этого состояния, Игорь спросил:

– А есть ли способ… Как-то помочь тебе стать Идракилем?

– Что? А, да, - девочка повернулась к нему, возвращаясь в реальность. — Мне нужна фальсиформика. Григорий Геннадьевич давно ищет её, но безрезультатно.

– Фальсиформика? — по слогам повторил Игорь. — Что это такое?

– Это насекомое вроде пчелы. В её теле содержится вещество, которое благоприятно воздействует на рунистов. Правда, есть одна маааленькая проблемка, - невесело улыбнулась Соня, - Все представители этого вида давно вымерли.

– Тогда… Какой смысл его искать?

– Возможно, где-то сохранились тела фальсиформик. Высушенные, или, скажем, застывшие в янтаре — шансы крохотные, но учитель не прекращает попытки найти их.

В коридоре послышались тяжелые шаги. У входа в камеру возникла грузная фигура тюремщика, за спиной которого маячил незнакомый Игорю старик. Пока сторож возился с ключами, худой мужчина с неестественно чёрными для его возраста волосами заговорил:

– Софья, нам пора. Время занятия.

Девочка обернулась на старика:

– О, уже? Иду, Григорий Геннадьевич.

Не попрощавшись с Игорем, она направилась к выходу. Дверь за её спиной с заунывным скрипом закрылась, и Лазарев вновь остался в камере один. Старик постоял у входа ещё несколько секунд, вперив в Игоря изучающий взгляд, и лишь после этого направился по коридору следом за Соней. Тюремщик, однако, уходить не спешил.

– Вот, держи, - достав откуда-то сбоку поднос, он пропихнул еду в камеру. — Я подойду за посудой через полчаса.