– Конечно, доктор.

На крыльце стояла высокая, темноволосая и весьма привлекательная женщина в норковой пелерине. Увидев меня, она схватилась за горло и воскликнула:

– О Господи! Я погибаю! Боже, что мне делать!

Не найдя, что сказать, я тупо пробормотал:

– Послушайте, успокойтесь, пожалуйста...

Но дама не слышала меня. Оттерев меня плечом, она протиснулась внутрь и устремилась в комнату для ожидания, и навзрыд разрыдалась.

Я быстро закрыл дверь в смотровой кабинет, где раздевался министр по вопросам строительства.

– Если это в моих силах, мадам, я вам, безусловно, помогу, - сказал я.
– Вы только постарайтесь хоть на минутку взять себя в руки...

– Пиф-Паф!
– громко выкрикнула она.
– Милый мой Пиф-Паф! Где он?

– Доктор Эразм Фот... Поттер-Фиппс взял сегодня выходной, - строго объяснил я.
– Он уехал играть в гольф.

– Он там с женщиной!
– всхлипнула она.
– Джанет сказала мне, что он взял с собой эту стерву Хелен.

– Ну что вы, речь шла всего лишь о гольфе, - смущенно пробормотал я, вдруг осознав, что веду себя не как подобает врачу-профессионалу. За два месяца работы на Парк-Лейн я приобрел куда больший опыт общения с трудными пациентами, чем за пять лет, проведенных в Св. Суизине, где посетители относились к врачам с таким же благоговейным трепетом, как к полиции. И тем не менее влюбленные в Пиф-Пафа женщины оставались для меня непреодолимой проблемой.

– Что же мне делать?
– застонала незнакомка, зарывшись лицом в кушетку.
– Что мне делать? Я хочу умереть! Мне ничего другого не остается! Да, только умереть...

Пока я придумывал, как быть дальше, она вдруг встрепенулась и посмотрела на меня, словно видела впервые.

– Кто вы такой?

– Я ассистент доктора Поттер-Фиппса, - вежливо ответил я.
– Я могу вам помочь?

– Никто не в силах мне помочь!
– Ее красивое лицо побледнело, а размывшаяся краска стекала по щекам грязными ручейками. Вдруг она заломила руки и, запрокинув голову назад, истошно завизжала.

Что ж, по крайней мере, с легкими у незнакомки все было в порядке. Как, впрочем, и с трахеей и голосовыми связками. И тем не менее я посчитал своим долгом вмешаться.

– Прошу вас, успокойтесь, пожалуйста!
– проорал я.
– Бога ради, перестаньте кричать!

Но дамочка завизжала пуще прежнего. Вопя благим матом, она для пущей убедительности молотила себя кулачками по лбу и барабанила каблуками по паркету.

К этой минуте меня уже меньше беспокоило состояние её здоровья жизненная энергия била из красотки ключом, - чем моя собственная репутация. Годы, проведенные в Св. Суизине, выработали в каждом из нас железное правило: никогда не оставаться с пациенткой-женщиной наедине, без присутствия медсестры. В любую минуту двери приемной могли пасть под натиском полицейских, журналистов или даже просто случайных прохожих, которым не давали спокойно спать лавры сэра Галахада.

– Проклятье!
– вскричал я.
– Да замолчите же вы!

Однако поклонница Пиф-Пафа завопила ещё громче. На сей счет инструкции Св. Суизина ничего путного не предусматривали, однако, по счастью, я припомнил из художественной литературы, что спасительный рецепт состоит из звонкой пощечины. Собравшись с духом, я нагнулся к исходившей криком дамочке и со всего размаха отвесил ей увесистую оплеуху. Однако мое снадобье возымело обратное действие: вместо того, чтобы успокоиться, эта особа ответила таким апперкотом слева, что я отлетел к стене. В следующий миг разъяренная не на шутку дамочка тигрицей соскочила с кушетки и принялась швырять в меня всем, что попадало под руку.

Беспомощно барахтаясь посреди кучи журналов, телефонных справочников, расколотого фарфора и стекла, я все же сумел подняться как раз вовремя, чтобы увернуться от меткого удара массивной лампой, который наверняка оглушил бы меня, а то и вовсе раскроил череп.

– Что вы вытворяете, черт побери?
– гневно вскричал я, хватая разбушевавшуюся посетительницу за руки.
– Вы же меня убьете!

– И поделом тебе, мерзавец!
– завизжала она.
– Как ты посмел на женщину руку поднять? Неандерталец!

Последнее слово она произнесла уже почти спокойным тоном, заронив во мне надежду.

– А что мне оставалось делать?
– миролюбиво вопросил я.
– У вас началась истерика, и мне пришлось применить испытанное народное средство. Вы же набросились на меня как расфуфыренная дикая лесная кошка!

– Ненавижу вас!
– кокетливо надулась она. И тут же свалилась мне на грудь, обливаясь горючими слезами.

В течение нескольких минут я только гладил её по спине и бормотал слова утешения. Затем произнес:

– Может, вам лучше вернуться домой и лечь в постель? Если хотите, могу выписать вам хорошее успокаивающее средство. Проспитесь, а потом сразу полегчает.

Незнакомка с шумом высморкалась. Вид у неё был пренесчастный.

– Я останусь здесь до возвращения моей рыбки, моего Пиф-Пафа, - с обожанием пробормотала она.

– Но доктор Поттер-Фиппс может задержаться на всю ночь, - возразил я. И тут же, увидев её гневно вспыхнувшие глаза, поправился: - В том смысле, что после гольфа его могут к больному вызвать и все такое...